1.2.1 Понятие паремии
Под паремиями в данной работе понимаются вторичные языковые знаки – замкнутые устойчивые фразы (пословицы и поговорки), являющиеся маркёрами ситуаций или отношений между реалиями. У каждого народа с давних времён в речевом обиходе наряду со словами и устойчивыми сочетаниями слов используются и устойчивые фразы, одну из разновидностей которых составляют паремии. Они привлекают говорящих своей семантической ёмкостью и способностью к употреблению в различных речевых ситуациях и с разными речевыми целями. Как представляется, эти единицы образуют одну из семиотических подсистем, обеспечивающих процесс полноценной коммуникации носителей одного языка. Как указывают социолингвисты, возникнув как историческая необходимость, язык призван отвечать тем требованиям, которые предъявляет к нему общество. Вместе с тем он отражает состояние общества и активно способствует его прогрессу.Это положение справедливо по отношению к любому конкретному языку и обществу его носителей, которые естественным образом оказываются носителями определённой культуры. «Диалектическое единство вербального средства общения и общественного сознания, или, в более определённых терминах, … единство языка и национальной культуры” [Верещагин Е.М., Костомаров В.Г.], ведёт к получению уникальной возможности по данным языка восстановить детали исторического прошлого этноса.
Сложность семантики и формы, одновременное тяготение к кругу языковых и области речевых явлений на протяжении долгого времени оставляли паремику на периферии исследовательского внимания языковедов. Чаще к пословицам и поговоркам обращались как к мини-текстам, произведениям народного творчества. В фольклористской традиции это привело к квалификации паремий как одного из малых жанров фольклора.
Наряду с фольклористским, литературоведческим, собственно лингвистическим подходами к паремиям, в XIX в. возник еще один - лингвокультурологический. Пословицы и поговорки оказались интересны исследователям в аспекте воплощения в них, как устойчивых фразах, народной психологии и философии, того, что В. Гумбольдт в своё время назвал народным духом, “духовной самобытностью”. Тенденцию исследования пословично-поговорочного фонда как своеобразного хранилища сведений о народной жизни, некоего зеркала, отражающего не только быт, но и историю, верования, обычаи, обряды.
Между тем, памятуя, что паремии заключают в себе “свод народной опытной премудрости” [Даль 1984], имеет смысл проанализировать весь этот свод с точки зрения содержащейся в нём информации или, по крайней мере, выявить главные его составляющие и рассмотреть основные отражённые в нём концепты. Нельзя создать себе полное впечатление о воплощении в языке народного сознания, не изучив подробно реализации логем, связанных с характеристикой ценностей, которые определяют интересы и стремления народа.
Исходя из вышесказанного, можно выделить ряд важнейших вопросов, стоящих перед исследователям: осмыслить понятие паремии и определить соотнесённость данного термина с другими, близкими по значению (пословица, поговорка, афоризм, крылатая фраза, фразеологическая единица); выявить отношение паремии как семиотического феномена к языковым и речевым знакам; определить основания организации семантики паремий и перечень выраженных средствами языка концептов, наиболее важных в социокультурном аксиологическом пространстве русского этнического сознания; разграничить значимые для английской и русской культуры концепты ценностных сущностей, важные для формирования системы паремий, и культурные концепты;
Пословицы и поговорки представляют собой незаменимый материал для исследования культуры народа. В. Фон Гумбольдт отмечал, что своеобразие каждого языка отчетливо и естественно выражается в народной жизни (Гумбольдт,1985.С.380). Известный зарубежный паремиолог А. Тейлор пишет о том, что пословицы дают нам представления о идеях и идеалах, которые движут людьми (Taylor, 1975 .P. 73). А. Жемеркайне считает, что пословицы, как зеркало, отражают жизнь и нравственные устои общества (Szemerkenyi, 1974 .P. 935). В.И. Даль так определяет пословицу: "Пословица - краткое изречение, поучение, более в виде критики, иносказания, или в виде житейского приговора". Пословица имеет прямое или переносное значение, что делает ее многозначной. Пословица, с одной стороны, глубоко национальна, с другой - интернациональна. Это противоречие нужно понимать так: пословицы разных народов выражают суждения. Существуют мысли, свойственные всем народам, но у каждого народа они выражаются по-своему, с учётом этнографических, географических особенностей, обычаев, ментальности и т.д. Так, общими для всех народов мира оказываются идеи мира и добра, роли труда и знаний; уважение к хорошим человеческим качествам: трудолюбию, скромности, честности, - осуждение злобы и жадности, глупости и лени.
Одной
из важных проблем науки, до сих пор
не решенной однозначно, является вопрос
о разграничении пословиц и поговорок.
В нашей работе эти термины
используются в следующих значениях:
Пословицы - образные выражения со структурой
предложения, которые означают суждения
(не понятия) и имеют либо только переносное
значение, либо прямое и переносное. Например,
нашла коса на камень; укатали Сивку крутые
горки. Поговорки - устойчивые сочетания
в форме предложения, которые имеют прямое
значение и выражают суждение. Например,
деньги - дело наживное; любви все возрасты
покорны; двух смертей не видать, а одной
не миновать. Пословицы - это «сгущение
мысли» (А.А. Потебня). «Весь процесс сжимания
более длинного рассказа в пословицу принадлежит
к числу явлений, имеющих огромную важность
для человеческой мысли, можно сказать,
характеризующих собою человеческую мысль...»
(А.А. Потебня) Пословицы как бы аккумулируют
в нашем сознании значительное количество
поэтических образов, которые мы можем
извлекать из нашей памяти и реализовывать
в каждом подходящем конкретном случае.
Пословицы составляют память народа. В
них отразилась и его история, и обычаи,
и быт, и верования. В.И. Даль в своём сборнике
приводит такие исторические пословицы:
летит гусь на святую Русь (о Наполеоне);
где Мамай пройдёт, там трава не растёт.
В
пословицах и поговорках отразилось
много русских народных обычаев,
но они чаще всего спрятаны, их нужно
искать, обнаруживать в образах: из избы
сор не выносят; не нами уставилось, не
нами и переставится; обычай не клетка
- не переставишь. Так, к примеру, выражение
не выносить сор из избы восходит к общеславянской
традиции, согласно которой считалось,
что, вынося сор из дома на обозрение соседей,
человек ослабляет свое жизненное пространство,
подвергает опасности не только себя,
но и своих близких, чего допускать нельзя
ни в коем случае.
Пословицы, являющиеся одним из
видов устного народного творчества,
заключают в себе наблюдения,
накопленный жизненный опыт, мудрость
народа, создавшего их. Они помогают лучше
понять национальный характер людей, создавших
эти пословицы, их интересы, отношения
к различным ситуациям, их быт, традиции.
Умение употреблять пословицы важно не
только при непосредственном общении
с носителями языка, но и при переводах
художественных текстов. Изучение этого
вида устного народного творчества позволяет
глубже понять специфику и взаимосвязь
различных культур.
В настоящее время активно
развивается международное сотрудничество,
происходит постепенное взаимопроникновение
культур через обмен информацией в различных
сферах человеческой деятельности. Человеческие
сообщества, принадлежащие разным нациям,
странам и континентам, перестают быть
изолированными. Нас объединяет не только
одна планета Земля, но и общие интересы
выживания на этой планете, развитие цивилизации,
развитие культур. Все это требует взаимодействия,
взаимопонимания и сотрудничества. Для
этого нужно элементарное понимание друг
друга, необходимо знание языков, культур
других народов. В частности, это происходит
при движении лексических единиц из одного
языка в другой, в результате чего обогащается
лексика каждого языка в отдельности.
1.2.2 Внутренняя форма паремий
Общеизвестно, что понятием «внутренняя форма» наша наука обязана лингвистической концепции В. фон Гумбольдта, который считает внутреннюю форму явлением многогранным, вытекающим из духа народа или национальной духовной силы. Подобное определение внутренней формы получило в дальнейшем различные толкования. Прежде всего, возникло противопоставление внутренней формы языка внутренней форме языковых единиц, причем внутренняя форма языковых единиц понимается резными лингвистами по-разному. Одни ученые определяют внутреннюю форму как ближайшее этимологическое значение языковых единиц [Потебня, 1958], другие считают внутренней формой «контрастный признак, связывающий название с его источником» [Гак, 1977: 46]. По словам В. В. Виноградова, «внутренняя форма слова, образ, лежащий в основе значения и употребления слова, может уменьшиться только на фоне той материальной и духовной культуры, той системы языка, в контексте которой возникло или преобразовалось данное слово или сочетание слов» [Виноградов, 1972: 17-18].Е.В. Иванова определяет внутреннюю форму пословицы как буквальное значение пословицы, непосредственно выводимое из значений составляющих ее компонентов и связей между ними, в его соотношении со значением пословицы (Иванова,2006.С.34).
Исследования показывают, что внутренняя форма многих фразеологических единиц ясно осознается и способствует их пониманию . Структура фразеологизма имеет план содержания и план выражения. План содержания – образ, хранящийся в памяти и составляющий внутреннюю форму (ВФ) фразеологизма. А план выражения – «аккустически-графический «след» фразеологизма, отраженный в сознании. Фразеологизм возникает вместе с некоторой ситуацией. За ней закрепляется содержание, которое затем переосмысливается, то есть формируется образ ФЕ на основе первичных значений слов в прототипной ситуации. Именно эти первичные слова оставляют в образе свой след (план выражения). Так возникает внутренняя форма, в которой содержится основная информация [Прохорова, 1986]. Внутренняя форма делает значение слова мотивированным, но эта обусловленность не является полной. А.А. Потебня, который ввел понятие «внутренняя форма» в отечественную лингвистику в 1982, определяет ВФ как ближайшее этимологическое значение. Таким образом, ВФ – это осознаваемый говорящим способ выражения значения в слове, который в разных языках представлен по-разному [Потебня, 2000].
Согласно В.А. Масловой, сначала в мире возникает некая прототипная ситуация, то есть ситуация, соответствующая буквальному значению фразеологизма, например, человек, который активно «перемывал косточки» другому человеку, сплетничал о нем, прикусил язык. За ней закрепляется содержание, которое затем переосмысливается, то есть формируется образ фразеологической единицы на основе первичных значений слов в прототипной ситуации. Именно эти первичные слова оставляют в образе свой след. Так возникает внутренняя форма (ВФ), в которой и содержится основная информация, связанная с культурой. Культурную информацию можно получить из ВФ фразеологизма, ибо в ней наличествуют «следы» культуры – мифы, архетипы, обычаи и традиции, отраженные исторические события и элементы материальной культуры [Маслова, 2004: 87].
Итак, внутренняя форма направлена на воссоздание некоторой существенной связи для цели вторичной номинации или передачи системы связей (целостной ситуации), она также способствует возникновению в сознании ассоциативных связей. Кроме того, типизированная ситуация, выражаемая внутренней формой, несет в себе «определенную целостную ориентацию, закрепленную за ней над индивидуальным сознанием предшествующих поколений, выработанную общественной практикой в процессе исторического развития данного общества» [Латина, 1991: 137]. Внутренняя форма – явление многогранное, вытекающее из духа народа или национальной духовной силы.
Основу национально-культурной специфики внутренней формы могут составлять: 1)историческая память народа – носителя лингвокультуры; 2)культурологические реалии; 3)ономастические реалии; 4)менталитет основной массы представителей культуры; 5) ценности, принятые внутри данной культуры; 6) традиции; 7) прецедентные тексты. Прецедентными текстами, безусловно, являются паремии, которые в сжатой форме передают из поколения в поколение наиболее важные идеи общества.
Национально-культурная специфика паремий отражает ценности и культурные нормы, которые заложены в стереотипах как фрагментах концептуальной картины мира, существующих в сознании.
1.2.3 Архетипы, стереотипы и их отражение в паремиях
Как известно, человек обладает сознательным и бессознательным, что помогает ему совершать поступки, анализировать свои действия. Чтобы производить все эти операции, ему требуются механизмы, являющиеся составной частью бессознательного. Личное бессознательное состоит большей частью из комплексов, содержания коллективного бессознательного составляют архетипы (буквально, «первичные модели», «изначальные образы», «доминанты») [Юнг, 1997: 63]. Архетипы – врожденные идеи или воспоминания, благодаря которым люди воспринимают, переживают и реагируют на события определенным образом. В действительности это не воспоминания или образы как таковые, а скорее, именно предполагающие факторы, под влиянием которых люди реализуют в своем поведении универсальные модели восприятия, мышления и действия в ответ на какой-либо объект или событие. Врожденной здесь является именно тенденция реагировать эмоционально, когнитивно и поведенчески на конкретные ситуации [Юнг, 1997: 75].То есть каждый архетип связан с тенденцией выражать определенного типа чувства и мысли в отношении соответствующего объекта или ситуации. Главным источником архетипов являются сновидения, так как они – непроизвольный, спонтанный продукт нашего бессознательного, они не искажены никакими сознательными намерениями. Вторым источником архетипов являются фантазии. Во сне мы часто видим то, о чем фантазируем, мечтаем.
Возникает вопрос: «А сколько же всего архетипов? Есть ли лимит их существования и использования?» Архетипов ровно столько же, сколько есть типичных жизненных ситуаций. Бесконечное повторение запечатлело этот опыт в нашей психической конституции, но не в форме заполненных содержанием образов, а лишь в виде «форм без содержания», представляющих только возможность определенного восприятия и действия. Когда встречается соответствующая данному архетипу ситуация, этот
архетип активируется, и тогда появляется компульсивность, которая добивается своего вопреки разуму и воле.
Архетипы являются базой для категоризации явлений объективной реальности, построения стереотипов.
Впервые понятие стереотипа использовал У. Липпман еще в 1922г., который считал, что это упорядоченные, схематичные детерминированные культурой «картинки мира» в голове человека, которые экономят его усилия при восприятии сложных объектов мира. При таком понимании стереотипа выделяются две его важные черты: 1) детерминированность культурой и 2) средство экономии трудовых усилий, и соответственно, языковых средств [Каган, 1999: 69].
Одно из лучших определений стереотипа принадлежит В.В. Красных: «Стереотип есть некоторая структура ментально – лингвального комплекса, формируемая инвариантной совокупностью валентных связей, приписываемых данной единице и репрезентирующих концепт феномена, стоящего за данной единицей...» [Красных, 1998: 32]. Следовательно, стереотип – это некий фрагмент концептуальной картины мира, существующий в сознании.
С помощью стереотипов человек создает свою картину мира, и эта картина мира является отражением действительности, тем, как человек понимает ее; это образ, который лежит в основе индивидуального и общественного сознания. То есть картина мира – это не зеркальное отражение нашего бытия, а лишь способ концептуализации (представления) мира национальной языковой личностью. С лингвокультурной точки зрения концепт понимается как «сгусток культуры в сознании человека» [Степанов, 1985: 40], то есть это ментальная единица, элемент сознания. А сознание человека играет роль посредника между культурой и языком.
Концептуальная картина мира намного богаче, чем языковая картина мира. Это то, каким себе рисует мир человек в своем воображении. Но в процессе жизни языковая картина мира предшествует концептуальной и формирует ее, так как человек способен понимать мир и самого себя благодаря языку. Е.С. Кубрякова, Р.И. Розина, Н.И. Сукаленко в своих работах утверждают, что именно в языке закрепляется общественно исторический опыт. С одной стороны, условия жизни людей, материальная сторона их жизни определяют сознание людей и их поведение. С другой стороны, человек воспринимает мир преимущественно через формы родного языка, которые определяют человеческие структуры мышления и поведения.
Сам феномен «стереотип» рассматривается не только в работах лингвистов, но и социологов, этнографов, когнитологов, психологов, этгопсихолингвистов (У. Липпман, И.С. Кон, Ю.Д. Апресян, Ю.А. Сорокин, В.А. Рыжков, Ю.Е. Прохоров, В.В. Красных, СМ. Толстая, Е. Бартминский и др.).
Представители каждой науки выделяют в стереотипе те его свойства, которые они замечают с позиции своей области исследования, а поэтому выделяются социальные стереотипы, стереотипы общения, ментальные стереотипы и т.д.
Ю.А. Сорокин и И.Ю. Марковина выделяют стереотип с точки рассмотрения его в области лингвокультурологии, в котором содержатся лакуны, – все, что реципиент заметил, но не понимает, что кажется ему странным и требующим интерпретации, что служит сигналом присутствия в тексте национально-специфических элементов [Сорокин, Марковина, 1989: 32]. То есть лакуна – это то, что есть в одной локальной культуре, но нет в другой. В нашем исследовании не ставилась задача выявления лакун в русской и английской лингвокультурах при описании коммуникативного поведения. Нами предпринят когнитивный интерпретативный анализ ФЕ, описывающих коммуникативное поведение в русской и английской культурах.
В когнитивной лингвистике и этнолингвистике термин стереотип относят к содержательной стороне языка и культуры, то есть понимается как ментальный стереотип, который соотносится с языковой картиной мира. Так, у Е. Бартминского языковая картина мира и языковой стереотип
относятся как часть и целое, и языковой стереотип понимается как «суждение или несколько суждений, относящихся к определенному объекту внеязыкового мира, субъективно детерминированное представление предмета, в котором сосуществуют описательные и оценочные признаки и которое является результатом истолкования действительности в рамках социально-выработанных познавательных моделей» [Маслова, 2001: 58]. Языковой стереотип - это не только суждение или несколько суждений, но и любое устойчивое выражение, состоящее из нескольких слов. Употребление таких стереотипов облегчает и упрощает общение, экономя силы коммуникантов. Кроме того, они отражают в своей семантике долгий процесс развития культуры народа, передают национальный характер, исторический и культурный колорит. Мы многое можем узнать о быте, менталитете народа, исходя из внутренней формы лингвистической единицы.
Системой формирования стереотипа являются когнитивные процессы, так как стереотипы выполняют ряд когнитивных функций –функцию схематизации и упрощения, функцию формирования и хранения групповой идеологии и ряд других мыслительных функций [Каган, 1999: 94].
Также важную роль в формировании стереотипов играет частая встречаемость определенных объектов, явлений в жизни людей, часто выражающаяся в более продолжительных контактах именно с данными объектами по сравнению с другими, что и приводит к стереотипизации подобных объектов.
Средствами отображения стереотипов и архетипов являются фразеологические единицы, паремии, клише и т.д. То есть ФЕ формируется через стереотип. Но может происходить и обратный процесс, когда стереотип формируется посредством ФЕ.
Интерпретируя ФЕ на базе соотношения их образных восприятий со стереотипами, отражающими народный менталитет, мы тем самым раскрываем их культурно-национальный смысл и характер, что и является содержанием национально-культурной коннотации.
Таким образом, отражение стереотипов во фразеологии выражено очень ярко, так как только сообща, соотнося образы с понятиями, смыслом, мы можем выявить культурно-национальную значимость выражения.
1.2.4 Национально-культурная специфика во фразеологии
Тема национально-культурной специфики является достаточно традиционной для исследований в области фразеологии. На протяжении многих лет в работах по фразеологии (в особенности, если они выполнялись в рамках традиционного языкознания) утверждалось, что ФЕ представляют собой национально-специфические единицы языка, аккумулирующие культурный потенциал народа. Эта тема изучалась такими учеными, как А. Вежбицкая, В.Н. Телия, В.А. Маслова, Д.О. Добровольский и т. д. [Вежбицкая, 1996; Телия, 1996; Маслова, 2004; Добровольский, 1997].В.Н. Телия пишет, что фразеологический состав языка «зеркало», в котором лингвокультурная общность идентифицирует свое национальное самосознание, именно фразеологизмы навязывают носителям языка особое видение мира, ситуаций.
Разные языковые сообщества, пользуясь разными инструментами концептообразования, формируют различные картины мира, являющиеся по сути основанием национальных культур.
В.А. Маслова отмечает, что истинными хранителями культуры являются тексты. Не язык, а текст отображает духовный мир человека. Именно текст напрямую связан с культурой, ибо он пронизан множеством культурных кодов, именно текст хранит информацию об истории, этнографии, национальной психологии, национальном поведении, то есть обо всем, что составляет содержание культуры. Текст – набор специфических сигналов, которые автоматически вызывают у читателя, воспитанного в традициях данной культуры, не только непосредственные ассоциации, но и большое количество косвенных. В свою очередь, правила построения текста зависят от контекста культуры, в котором он возникает. Текст созидается из языковых единиц низших уровней, которые при соответствующем подборе могут усилить культурный сигнал. Именно такими единицами в первую очередь и являются фразеологизмы [Маслова, 2004].
В.А. Маслова считает, что: «фразеологические единицы (ФЕ), отражая в своей семантике длительный процесс развития культуры народа, фиксируют и передают от поколения к поколению культурные установки и стереотипы, эталоны и архетипы» [Маслова, 2004: 82].
При рассмотрении фразеологии Маслова выдвинула следующие гипотезы:
1. в большинстве фразеологизмов есть «следы» национальной культуры, которые должны быть выявлены;
2. культурная информация хранится во внутренней форме ФЕ, которая, являясь образным представлением о мире, придает фразеологизму культурно-национальный колорит;
3. главное при выявлении культурно-национальной специфики – вскрыть культурно- национальную коннотацию.
«Фразеология есть фрагмент языковой картины мира. Фразеологические единицы всегда обращены на субъект, то есть возникают они не столько для того, чтобы описывать мир, сколько для того, чтобы его интерпретировать, оценивать и выражать к нему субъективное отношение» [Маслова, 2004: 84].
При исследовании национальной специфики Д.О. Добровольский выделяет два подхода. Первый подход называется сравнительным, при котором национально-культурная специфика одного языка определяется относительно другого языка. Второй подход – интроспективный, при котором национальная специфика языка рассматривается глазами его носителей, то есть производится самоанализ, самонаблюдение [Добровольский, 1996].
При сравнительном подходе специфичными признаются все факты языка 1 относительно языка 2, которые представляются нетривиальными с точки зрения традиционной народной культуры из перспективы языка 2 (и соответствующей культуры). При этом не является важным то обстоятельство, что многие из выделяемых в качестве специфических фактов могут иметь место и в других языках (культурах).
Интроспективный подход основан на представлении о наличии «имманентных» национально-культурных характеристик безотносительно к специфике других языков и культур. Задача исследования формулируется как поиск ответа на вопрос, в чем состоит национальная специфика языка 1 глазами его носителей. Наиболее адекватными исследовательскими приемами в этом случае представляются опрос информантов и различные тесты, направленные на выяснение отношения носителей языка к соответствующим лингвистическим фактам. Так, например, сигналом наличия «имманентной» национальной специфики может быть мнение о неуместности данного высказывания в устах иностранца. При сравнительном анализе одним из важнейших критериев оказывается возводимость установленных межъязыковых различий к специфике соответствующих культур, в то время как интроспективный подход предполагает обращение к интуиции носителей языка, характеризующих некоторые явления как свои и только свои, то есть сугубо национальные. Явления, отобранные в качестве специфических на основе сравнительного подхода, могут не только не совпадать с кругом явлений, выделенных на основе интроспективного подхода, но даже не иметь с ним точек соприкосновения [Добровольский, 1996].
Весьма важным компонентом во фразеологизмах является культурная коннотация. Культурная коннотация фразеологизмов определяется ценностями определенной культуры. Это то, что является специфичным для отдельной нации, культуры. Культурная коннотация возникает как результат интерпретации ассоциативно-образного основания ФЕ через соотнесение его с культурно-национальными стереотипами [Маслова, 2001: 55], в результате чего мы и раскрываем их культурно-национальный смысл и характеризуем их в зависимости от культурной ценности, как положительные или отрицательные.
Таким образом, именно культурная коннотация придает культурно-значимую маркированность ФЕ и даже всему тексту. Средствами передачи этой культурной коннотации, по мнению А. Вежбицкой являются ключевые слова, которые находятся в центре фразеологизма. Формируя определенные, центральные для некоторой области культуры, свойства и функционируя в данном качестве во фразеологизме, ключевые слова «могут привести нас в сердцевину целого комплекса культурных ценностей и установок» [Вежбицкая, 2001:38]. Анализируя вышесказанное, мы приходим к тому, что фразеологизмы являются носителями культурно-национальной информации. ФЕ сохраняют и воспроизводят менталитет народа, его культуру.
Так как фразеологизм связан со стереотипом, то именно фразеологизм является средством выражения этого стереотипа, который в свою очередь связан с определенным представлением или образом, выраженным в данном фразеологизме. В когнитивной лингвистике и этнолингвистике термин стереотип относят к содержательной стороне языка и культуры, то есть понимается как ментальный стереотип, который соотносится с языковой картиной мира. Так, у Е. Бартминского языковая картина мира и языковой стереотип относятся как часть и целое, и языковой стереотип понимается как «суждение или несколько суждений, относящихся к определенному объекту внеязыкового мира, субъективно детерминированное представление определенного предмета, в котором сосуществуют описательные и оценочные признаки и которое является результатом истолкования действительности в рамках социально-выработанных познавательных моделей» [Маслова, 2001: 58]. Языковой стереотип – это не только суждение или несколько суждений, но и любое устойчивое выражение, состоящее из нескольких слов. Употребление таких стереотипов облегчает и упрощает общение, что позволяет экономить силы коммуникантов. Кроме того, они отражают в своей семантике долгий процесс развития культуры народа, передают национальный характер, исторический и культурный колорит. Мы многое можем узнать о быте, менталитете народа, исходя из внутренней формы лингвистической единицы. То есть ФЕ формируется через стереотип. Но может происходить и обратный процесс, когда стереотип формируется посредством ФЕ.
Интерпретируя ФЕ на базе соотношения их образных восприятий со стереотипами, отражающими народный менталитет, мы тем самым раскрываем их культурно-национальный смысл и характер, что и является содержанием национально-культурной коннотации.
Таким образом, отражение стереотипов во фразеологии выражено очень ярко, так как только сообща, соотнося образы с понятиями, смыслом, мы можем выявить культурно-национальную значимость выражения .
Слово «паремия» было заимствовано из греческого языка и соответствовало по смыслу русским словам «притча», «пословица», «поговорка». Паремия - это устойчивая фразеологическая единица, представляющая собой целостное предложение дидактического (поучительного) содержания .
В церковном обиходе смысл слова «паремия» сузился - этим словом обозначали особый тип изречений, выбираемый из писания для чтения во время богослужения, избранные места для чтения из Ветхого завета.
Исследование паремий давно вылилось в отдельную дисциплину, ветвь науки - паремиографию. Еще в глубокой древности записями пословиц и поговорок занимались греческие, александрийские и римские ученые. В 13 - начале 15 вв. в Европе по мере развития национальных языков, особенное внимание стало уделяться паремиям европейских народов, были даже сборники, к примеру, сборник «Пословиц Виллана», составителем которого был некий клирик из рода Филиппа Эльзасского. Сбор и изучение паремий не прекращалось и продолжается до сегодняшнего дня.
Общие замечания о пословицах и поговорках рассеяны в исторических и теоретических исследованиях народной поэзии, в курсах антропологии, этнографии и в фольклоре. Начало изучению пословичных единиц положили такие ученые, как Иван Михайлович Снегирев (1793 - 1868 гг.), написавший книги «Русские в своих пословицах. Рассуждения и исследования об отечественных пословицах и поговорках», выпускавшиеся в 1831 - 1834 гг.; Александр Афанасьевич Потебня (1835 -1891 гг.).
И. М. Снегирев и А. А. Потебня отличали образные пословицы от безобразных. В связи с этим А. А. Потебня писал, что «если обобщение не будет заключать в себе следа своего происхождения от образа, мы получим другой вид пословицы, именно - безобразное изречение нравственного содержания» .
В. И. Даль проводил разграничение пословиц и поговорок на основе их структурно - семантических и функциональных особенностей. Ученый считал пословицу «коротенькой притчей, поучением, понятным и принятым всеми, высказанным особняком, то есть иносказательно»
Поговорку же он определял следующим образом: «Поговорка - окольное выражение, простое иносказание, обиняк, способ выражения, но без притчи, без суждения, заключения, применения; это одна первая половина пословицы.» .
В паремиях мы неизбежно встречаемся с явлением стереотипизации. Она является одной из важнейших характеристик группового и межличностного восприятия и рассматривается психологами как восприятие и оценка социальных объектов на основе определенных представлений (стереотипов) .
В лингвистике данный феномен можно наблюдать в устойчивых сочетаниях, идиомах, фразеологизмах, пословицах и поговорках. Паремиологический фонд языка является источником стереотипных воззрений и взглядов, поддающийся незначительным изменениям с течением времени.
В ходе исследования мы выяснили, что термин «гендер» был введен в лингвистику в конце 60-х - начале 70-х годов прошедшего века. В то время понятие «гендер» использовалось для описания социальных, психологических, культурных, аспектов «женского пола» в сравнении с «мужским полом». В 80-е годы прошедшего века термин «гендер» стал пониматься как проблема полного исследования женственности и мужественности и связанных с ними социальных и культурных проблем, а в 90-е годы прошлого века возникает направление, исследующее только маскулинность (комплекс телесных, поведенческих и психологических особенностей (вторичных половых признаков), рассматриваемых, как мужские) и ее проявления в различных языках. Таким образом, в течение нескольких десятилетий складывается понятие «гендер», обозначающее совокупность социальных и культурных норм, которые общество буквально предписывает выполнять человеку в зависимости от его биологического пола.
Так же мы узнали, что гендер для лингвистики представляет ценность не только как отраженная в языке экстралингвистическая реальность. Будучи зафиксированным в языке, он превращается в лингвистический символ, воздействующий наряду с социальными и культурными факторами на социализацию индивида. Ни одна из гуманитарных антропоцентрических наук не вкладывала в понятие «культурный конструкт» значения «лингвистический». Языковые гендерные стереотипы воздействуют на сознание людей в такой же мере, как и социокультурные нормы общества через книги, СМИ, интернет, религию, кино, театр, обряды и традиции.
В настоящее время исследованиями гендера через анализ структур языка занимаются: социолингвистика, психолингвистика, идентификационная диагностика, лингвокультурология, литературоведение, теория перевода и теория межкультурной коммуникации.
Так же было выяснено, что гендер не является перманентной составляющей коммуникации. Интенсивность его проявления зависит от многих лингвистических факторов. На передний план выступают исследования, связанные с поиском языковых средств, используемых для конструирования гендерной идентичности.
Национально-культурная семантика присутствует на всех уровнях языка: в фонетике, в морфологии, в синтаксисе и в лексике. Однако наиболее ярко она проявляется в паремиологии. Изучение паремий (пословиц, поговорок, афоризмов и фразеологизмов) способствует пониманию менталитета и национального характера носителей данного языка. Именно через паремиологический фонд происходит соприкосновение с ментальностью и образом жизни, а также осознание логики мышления, мировидения и мироощущения.
Паремии, выполняя кумулятивную функцию, направлены на формирование определенных стереотипов поведения, на определение положительных и отрицательных качеств индивида согласно утвердившимся в обществе представлениям. Паремиологии свойственно не только отражение качеств характера и необходимой модели поведения, но и репрезентация национальной традиции.
Паремия
Родовое обозначение пословиц , поговорок : народный речевой жанр малой формы, характеризующийся устойчивостью, клишированностью. *Сказанное словцо - серебряное, не сказанное - золотое. Добрая жена дом сбережет, а худая - рукавом растрясет. Конец - делу венец. Ныне много грамотных, да мало сытых. Идти в науку - терпеть муку. Наука не пиво, в рот не вольешь. Не нужен ученый, а нужен смышленый (примеры В.И. Даля).
Учебный словарь стилистических терминов. - Новосибирск: Новосибирский государственный университет . О. Н. Лагута . 1999 .
Синонимы :Смотреть что такое "паремия" в других словарях:
ПАРЕМИЯ - (греч., пословица). Церковные чтения из какой либо книги Ветхого Завета, заключающие в себе пророчества, преобразование совершаемого праздника или просто нравственные уроки. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н … Словарь иностранных слов русского языка
паремия - места из священного писания, читаемые на вечерии при входе (Даль) См … Словарь синонимов
ПАРЕМИЯ - ПАРЕМИЯ, паремии, жен. (греч. paroimia притча) (лит. и церк.). Чтение, отрывок из Ветхого завета. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 … Толковый словарь Ушакова
ПАРЕМИЯ - жен., церк. нравоучительное слово; | места из Св. писания, читаемые на вечерии по входе. Паремийник, книга, содержащая праздничные паремии. Толковый словарь Даля. В.И. Даль. 1863 1866 … Толковый словарь Даля
паремия - и паремья … Словарь трудностей произношения и ударения в современном русском языке
паремия - паремия, паремии, паремии, паремий, паремии, паремиям, паремию, паремии, паремиёй, паремиёю, паремиями, паремии, паремиях (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») … Формы слов
Паремия - Паремия: Паремия (филология) устойчивая фразеологическая единица, представляющее собой целостное предложение дидактического содержания. Паремия (литургика) в богослужебной практике православной церкви чтения из книг Священного Писания … Википедия
ПАРЕМИЯ - и; ж. [греч. paroimia изречение, притча]. Церк. Отрывок из Ветхого Завета, содержащий пророчества или поучения и читаемый в православной церкви во время богослужения. * * * ПАРЕМИЯ ПАРЕМИЯ (греч. paroimia поговорка, притча), чтения из Священного… … Энциклопедический словарь
паремия - избранные места для чтения из Ветхого завета, народн. паремья, др. русск., ст. слав. паремиѩ – тоже (Еuсh. Sin., Хожд. игум. Дан. 133, Позняков, 1558 г. и др.). Из греч. παροιμία притча, пословица; см. Фасмер Гр. сл. эт. 144. Такой сборник… … Этимологический словарь русского языка Макса Фасмера
Паремия - (от греческого παροιμία притча, proverbium, parabola) чтения из Св. Писания, Ветхого или Нового Завета, произносимые в прав. церкви на вечернем богослужении (главным образом, накануне праздников) по содержанию своему имеющие отношение к смыслу… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Паремия - ж. Читаемый в православной церкви во время богослужения отрывок из книги Ветхого Завета, содержащий пророчество или поучение. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой
Книги
- О восьми главных страстях и о победе над ними , Преподобный Нил Сорский. Кто посвятит себя всецело делу Божию - того сама благодать Божия вразумляет, тому она способствует отныне и до века. Тех же, кои не хотят подвизаться и суесловят, будто бы в настоящее время… Купить за 144 руб
- О смерти и будущей жизни , Преподобный Паисий Святогорец (Арсений Эзнепидис). В данной брошюре представлены ответы Преподобного Старца Паисия на вопросы о тот, как правильно относиться к стерши и как к ней готовиться. Старец разъясняет, в чётсостоит истинное утешение…
Посещение всенощного бдения очень важно для целостного восприятия и православного богослужения в общем и для Божественной литургии в частности. Фактически в этимологическом и даже содержательном смысле и всенощное бдение, и часы, и Литургия составляют одно целое – одно богослужение, которое можно, на мой взгляд, объединить под словом Литургия (в переводе с греческого – «общее дело, служение»).
Но во всенощном бдении можно выделить наиболее важные моменты службы. С Божьей помощью назовем их: само начало богослужения с возгласом «Слава Святей, и Единосущней, и Животворящей, и Нераздельней Троице…», являющимся исторгнутым из глубины жизни Церкви сугубым начальным славословием Богу, каждение на предначинательном 103-м псалме при открытых Царских вратах, вход на вечерне с последующим чтением паремий, чтение шестопсалмия, полиелей с чтением Евангелия, каждение на «Честнейшей», завершающее богослужение, великое славословие. Каждый из моментов требует предельного внимания молящегося. Поговорим о чтении паремий.
К сожалению, часто приходится видеть, как люди без должного уважения относятся к чтению паремий. Как только чтец выходит на середину храма и раскрывает книгу, начиная возглашать Священное Писание, тут уж пошли и свечи ставить, и разговаривать, в общем, заниматься своими делами, упуская Слово Божье, читаемое специально для нас, являющееся животворным родником для души.
И, конечно, совершается двойной грех. С одной стороны, нерадивая беспечность, когда Слово Божье проходит мимо наших ушей, мимо сердца, мимо души. Мы упускаем возможность богообщения, созерцания Господа, нашего исцеления глаголом, исходящим из уст Его. С другой стороны, в этом есть нотки святотатственные, когда человек во время богослужения поворачивается к своему Создателю внутренне – спиной, тем самым оскорбляя Его.
Итак, что же такое паремия?
Во-первых, ее нужно рассматривать в неразрывной связи со входом на вечерне. Когда во время пения определенных молитвословий (на воскресной службе – это догматики, на двунадесятые праздники – стихира праздника) священники выходят из алтаря северными диаконскими дверями, идут по солее, становятся напротив Царских врат лицом к ним, благословяют их с молитвой «Благословен вход святых Твоих…», что обозначает: в это время все святые и Ангелы вместе с батюшками совершают вход. Потом священник крестообразно благословляет кадилом (либо Евангелием) Царские врата, поворачивается, целует иконы Спасителя и Пресвятой Богородицы возле Царских врат, благословляет свещеносцев и входит в алтарь Царскими вратами. Это священнодействие – символ того, что Христос пришел в мир спасти людей. Царские врата символизируют Пресвятую Богородицу, посредством Которой Спаситель пришел в мир. Возглас «Премудрость, прости» обозначает, что сейчас будет звучать слово Премудрости, внимая которое мы должны стать ровно, выпрямиться, но не только внешне, но и внутренне.
Вот какое, дорогие братья и сестры, величие момента! Вход посреди вечерни, прообразующей собой Ветхий Завет преимущественно, говорит нам о ветхозаветных Пророчествах о Господе нашем Иисусе Христе, о пришествии в мир нашего Спасителя.
И далее после прокимна (с греч. «лежащий или предлагаемый впереди») – специального краткого стиха чаще всего Псалтири, сжато и емко, говорящего о сути праздника или памяти дня, возглашается священником «Премудрость», что обозначает: сейчас будет звучать Слово Божие, далее чтец (диакон) называет книгу Священного Писания, из которой читается зачало (целостный отрывок священного текста), и священник возглашает «Вонмем», т. е. «предельное сосредоточенное на чтении внимание». И читается паремия. Причем в идеале диакон или чтец, облаченный в стихарь, при открытых Царских вратах подходит к священнику, стоящему возле горнего места, с книгой, где находятся паремии (есть даже специальная богослужебная книга «Паремийник»), берет благословение и, торжественно склонив голову перед книгой, держа ее выше головы, выходит на середину храма и читает также медленно, внятно, возвышенно, с благоговением. Все это говорит о важности момента. Ведь что такое паремия?
В переводе с греческого слово обозначает «притча». Это отрывок из Священного Писания, чаще всего Ветхого Завета, но может быть и из Нового, в котором повествуется о данном двунадесятом празднике или о великом празднике, посвященном Пресвятой Богородице или почитаемому святому, в день памяти которого совершается богослужение. Обычно паремий три, но бывает и больше. Так, например, на утрени Великой субботы паремий 15. Если служатся Царские (Великие) часы в навечерие Рождества Христова, Святого Богоявления (Крещения Господня), Страстной пятницы, то тогда читается перед Апостолом и Святым Евангелием одна паремия.
Одним словом, дорогие братья и сестры, будем же внимательны, чтобы повседневная суета не отобрала у нас слова Божия, звучащего для нас, исцеляющего и спасающего нас.
Филологические науки./ 3.Теоретические и методологические проблемы исследования языка
К.ф.н. Птушко С.В.
Нижегородский Лингвистический Университет, Россия.
Лингвистический статус паремий.
В современном языкознании существует несколько теорий, согласно которым пословицы и поговорки (паремии) либо включаются в состав фразеологии, либо остаются за ее пределами. Всякая систематизация фразеологического материала в виде классификаций строится в зависимости от того, какие свойства фразеологической единицы подвергаются анализу, а так как устойчивые соединения слов многообразны как в структурном, семантическом, так и в функциональном плане, то вопрос об объеме и содержании понятия фразеологическая единица (ФЕ) до сих пор вызывает разногласия. Кроме того, при отсутствии последовательного применения единого критерия, который взят за основу при определении объема фразеологии, не всегда те или иные общие положения распространяются на все виды устойчивых сочетаний слов; для некоторых из них делается исключение, в зависимости от того, склонен или нет, автор считать их фразеологизмами. Представляется целесообразным выделить наиболее существенные точки зрения на статус пословицы и ее место во фразеологии: 1. Пословица не является фразеологической единицей – «узкая» трактовка объема фразеологии. 2. Пословица является частью фразеологического фонда языка – «широкая» трактовка объема фразеологии.
Однако, часть авторов все же ставит под сомнение возможность отнесения к фразеологии всех пословиц без исключения и выделяет так называемый «частотный корпус пословиц» или «паремиологический минимум». При этом к фразеологии, по их мнению, следует относить только те пословицы, которые обладают высокой частотностью в различных сферах коммуникации (по терминологии В.Л.Архангельского, «общеупотребительные» пословицы). Недостаток этой теории, на наш взгляд,состоит в том, что разные авторы по-разному подходят к отбору частотных пословиц, что приводит к субъективности и расхождению в результатах. Сразу возникает вопрос – на каком материале проводить исследования: должны ли использоваться только письменные источники или следует учитывать и устные опросы информантов? Если использовать письменные источники, токак должен отбираться материал: стоит ли учитывать только современные художественные произведения (60-90 годов) или любой письменный источник независимо от стиля и времени создания?
В.Л. Архангельский указывает, что любая пословица из нечастотных в настоящее время всегда может получить активное употребление в речевом стандарте, иными словами, стать частотной. Во многом это происходит и благодаря средствам массовой информации, которые вводят ее в оборот. Отсюда следует, что корпус частотных пословиц очень подвижен. Те паремии, которые редко употреблялись 50-60 лет назад, в современных условиях могут получить новую интерпретацию и стать высокочастотными. И, наоборот, пословицы, которые еще 20 лет назад были употребительными как в письменной, так и в устной речи, в современных условиях могут выйти из употреблениякак устаревшие.Яркое подтверждение этому дают исследования Джонатана Катерис-Блэка, который сравнил результаты выделения частотных пословиц, полученные в 1931, 1982, 1995 годах. Как оказалось , самыми популярными пословицами были соответственно :
1931 год – A stit с h in time saves nine; An apple a day keeps the doctor away; There is no fool like an old fool.
1982 год – First come, first served; Money talks; First things first; Better late than never; Out of sight, out of mind.
1995 год – Birds of a feather flock together; New broom sweeps clean; Early bird catches the worm.
Как видим, во всех трех временных срезах были получены разные результаты. Это свидетельствует о том, что задача определения стабильного корпуса частотных пословицпрактически невозможна. Каждые несколько лет в него придется вносить изменения.
Использование устных опросов для выделения частотных пословиц имеет свои недостатки. Подобное исследование было проведено американским социологом Вильямом Албигом, который был одним из первых ученых, использовавших демографический метод в исследовании пословиц.
Исследование проходило следующим образом: 68 студентам университета было предложено за 30 минут написать список всех пословиц, которые они могли вспомнить за это время. Информантами было указано около 1443 пословиц, в среднем21.2 пословицы на одного студента. 442 пословицы были употреблены не более одного раза. Самойпопулярной пословицей оказалась A stitch in time saves nine . Ее указали 47 из 68 студентов. Кроме этого было выделено еще 13 пословиц, признанных наиболее употребительными: (47) A stitch in time saves nine . (40) A rolling stone gathers no moss. (39) A bird in the hand is worth two in the bush. (37) Early to bed, early to rise, makes a man healthy, wealthy and wise. (30) Never put off till tomorrow what you can do today. (27) Haste makes waste. (26) An apple a day keeps the doctor away. (23) All that glitters is not gold. (23) Do unto others as you would have them do unto you. (21) Laugh and the world laughs with you. (21) Birds of a feather flock together. (20) Make hay while the sun shines .
Другой американский социолог Read Bain получил такой же результат, задействовав в два раза большее количество студентов.
Потребовалось 30 лет, чтобы в 1968 году русский фольклорист и паремиолог Исидор Левин экспериментально доказалнесостоятельность экспериментов, проведенных Албигом и Бейном. Он выявил прямую зависимость результатов исследования от возраста, социального положения, национального характера, образования и менталитета информантов. В опросах И.Левина пожилые люди и сельские жители часто указывали в качестве частотных пословицы, сильно отличающиеся от тех, которые указываются городскими жителями и студентами. Несколько позже американский психолог С. Марзольф путем похожих опросов выяснил, что даже студенты одного университета, с одинаковым уровнем интеллекта, но разной расовой принадлежностью, указывают разные пословицы в качестве самых употребительных.
Что касается совмещения методов устных опросов и анализа текста для определения частотности пословиц, то, учитывая современные исследования психологов и языковедов, которые занимаются составлением ассоциативных фразеологических словарей, этот вариант также не является полностьюобъективным. Дело в том, что способность того или иного фразеологизма легко и быстро всплывать в памяти, свидетельствующая о его относительно центральном («близком к поверхности сознания») положении в личном тезаурусе, т.е. ощущение этого фразеологизма как живого (знакомого, обычного и всем понятного) знака не совпадает с частотой его реальной встречаемости. Как указывают сами исследователи, в этом феномене есть некоторая «неразгаданность», и на сегодня мы этот факт можем только констатировать. Все это подтверждает невозможность объективного деления паремиологического фонда на частотные (общеупотребительные) и нечастотные единицы и предлагаемого в связи с этим решения вопроса о фразеологическом статусе паремий.
Литература
- Архангельский В.Л. Устойчивые фразы в современном русском языке. Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского Ун-та, 1964. 315 с.
- Chateris-Black J. The survival of English proverbs: a corpus based account // An electronic journal of international proverb studies. http://deproverbio.com/ .
- Albig W. Proverbs and social control// Sociology and social research. 1931. Vol 15. P.527-535.
- Bain R. Verbal stereotypes and social control // Sociology and social research. 1939, Vol. 23. P. 431-446.
- Добровольский Д.О., Караулов Ю.Н. Фразеология в ассоциативном словаре // Изв. АН. Сер. лит. и яз.1992.№ 6.С. 3-13 .
Loading...