История поселка птичное. Родословие глинских из румянцевского собрания Глинские князья

Не следует путать с польским дворянским родом Глиньских, который существует и поныне.

Происхождение

Название рода объясняется тем, что в XV веке его представители владели городом Глинском (в настоящее время село Глинск Роменского района Сумской области, Украина) . По московским представлениям, семейство это относилось к числу худородных; в Государевом родословце для рассказа о нём оставлено только пустое место. Первый Глинский, надёжно зафиксированный источниками, - князь Борис, который в 1437 году присягал на верность польскому королю Владиславу III .

В Келейной книге и Синодальном списке, составленных много позже смерти последнего Глинского, род прослежен от темника Мамая , сын которого якобы выехал из Крыма и создал в приграничье между Золотой Ордой и великим княжеством Литовским автономное княжество :

И после Донскаго побоища Мамаев сын Мансур-Кият (Маркисуат) Князь зарубил три городы Глинеск, [да] Полдову (Полтаву), [да] Глеченицу (Глиницу) дети же Мансур-киятовы (Мансуркиатовы) меньшой сын Скидер (Скидырь) [Князь] поймал [поимав] стадо коней и верблюдов и покочевал в Перекопы, а большой сын [его] Алекса (Олеско) [Князь, а] остался на тех градех преждереченных [городех].

Генеалогия

Княжество Глинское

Составители родословцев сообщают, что сей Алекса (или Лексад), приняв крещение , получил в удел от Витовта города Глинск и Полтаву . Из этого следует, что в полвека, прошедшие за Куликовской битвой, они умудрились вписать четыре поколения Мамаевых потомков. В этом известии позволительно видеть типичную родословную легенду, когда основателем рода называется наудачу выхваченное из летописей имя (в данном случае татарское - налицо влияние сарматизма). В родословце также повествуется о том, как предки Глинских спасли Витовта после разгрома на Ворскле , правда, существует вероятность, что и этот красочный рассказ «сфальсифицирован» .

Реальность легенды о происхождении Глинских от Мамая принимает историк А. А. Шенников . В подтверждение своего мнения он ссылается на неназванную «русскую летопись», которая одного из Глинских, Ивана Малого, именует Мамаем, а также приводит письмо Шейх-Ахмеда к братьям Глинским (1501), в котором тот обращается к ним «Кияты князья Мамаевы истинные дети», якобы «апеллируя к ещё не угасшему татарскому этническому самосознанию Глинских» .

Гипотетическое литовско-татарское княжество на территории современных Черкасской и Полтавской областей Шенников относит к группе пограничных государственных образований юго-востока Руси, в которых при «срастании славянской и тюркской частей населения» шло складывание казачества . Он высказывает догадку о том, что «князья тут были более похожи на казачьих атаманов, чем на настоящих феодалов» . Типичным представителем этих татаро-литовских князей, видимо, был Богдан Глинский , в 1500 году взятый русскими в плен под Путивлем .

Семейство Михаила Глинского

Своей известностью род Глинских обязан князю Михаилу Львовичу (1470-1534). Он воспитывался при дворе немецкого императора, принял католичество , участвовал в Итальянских войнах . При вступлении на престол короля Сигизмунда Глинский поднял мятеж , но, потерпев поражение, бежал в Москву.

После брака племянницы Михаила Глинского, Елены , с великим князем Василием Ивановичем (1526) значение рода чрезвычайно возросло, а после смерти Василия в 1533 года они стали фактическими правителями Московского государства. Против них при дворе составилась партия во главе с Шуйскими , которые и подняли против них московскую чернь после пожара 1547 года . На этом господство Глинских в Русском государстве пришло к концу. Оставшиеся в живых после восстания Глинские (из которых наиболее известен Михаил Васильевич) потомства не оставили, и московская ветвь (по мужской линии) рода пресеклась.

Описание герба

Глинские пользовались собственным гербом, который происходит от татарской родовой тамги , и символизирует княжескую власть.

В красном поле княжеский престол, над ним скипетр , которого рукоятка, имеющая вид креста, образует третью, среднюю ногу престола. Такой герб принадлежал литовским князьям Глинским, имевшим удел в Северии. Ср. герб Огинских . Герб Глинских внесён в Часть 2 Гербовника дворянских родов Царства Польского, стр. 47.

См. также

Напишите отзыв о статье "Глинские"

Примечания

Литература

• Полн. собр. р. лет. IV, 309-310; VI, 272; Царст. кн. 142 и сл.;
• Сказания кн. Курбского; Карамзин VIII, 59, пр. 164, 459.
• Долгоруков П. В. Российская родословная книга . - СПб. : Тип. 3 Отд. Собств. Е. И. В. Канцелярии, 1857. - Т. 4. - С. 358.
• // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
• Шенников А.А. // Депонировано в ИНИОН. - Л. , 1981. - № 7380 . - С. 20-22 .
• Сміщук Олександр // Газета "Прес Центр". - Черкаси, 2007 від 05.09.. - Вып. №36 (111) .
• Gajl T. . - Gdańsk: L&L, 2007. - ISBN 978-83-60597-10-1 . (польск.)

Отрывок, характеризующий Глинские

Страшный вид поля сражения, покрытого трупами и ранеными, в соединении с тяжестью головы и с известиями об убитых и раненых двадцати знакомых генералах и с сознанием бессильности своей прежде сильной руки произвели неожиданное впечатление на Наполеона, который обыкновенно любил рассматривать убитых и раненых, испытывая тем свою душевную силу (как он думал). В этот день ужасный вид поля сражения победил ту душевную силу, в которой он полагал свою заслугу и величие. Он поспешно уехал с поля сражения и возвратился к Шевардинскому кургану. Желтый, опухлый, тяжелый, с мутными глазами, красным носом и охриплым голосом, он сидел на складном стуле, невольно прислушиваясь к звукам пальбы и не поднимая глаз. Он с болезненной тоской ожидал конца того дела, которого он считал себя причиной, но которого он не мог остановить. Личное человеческое чувство на короткое мгновение взяло верх над тем искусственным призраком жизни, которому он служил так долго. Он на себя переносил те страдания и ту смерть, которые он видел на поле сражения. Тяжесть головы и груди напоминала ему о возможности и для себя страданий и смерти. Он в эту минуту не хотел для себя ни Москвы, ни победы, ни славы. (Какой нужно было ему еще славы?) Одно, чего он желал теперь, – отдыха, спокойствия и свободы. Но когда он был на Семеновской высоте, начальник артиллерии предложил ему выставить несколько батарей на эти высоты, для того чтобы усилить огонь по столпившимся перед Князьковым русским войскам. Наполеон согласился и приказал привезти ему известие о том, какое действие произведут эти батареи.
Адъютант приехал сказать, что по приказанию императора двести орудий направлены на русских, но что русские все так же стоят.
– Наш огонь рядами вырывает их, а они стоят, – сказал адъютант.
– Ils en veulent encore!.. [Им еще хочется!..] – сказал Наполеон охриплым голосом.
– Sire? [Государь?] – повторил не расслушавший адъютант.
– Ils en veulent encore, – нахмурившись, прохрипел Наполеон осиплым голосом, – donnez leur en. [Еще хочется, ну и задайте им.]
И без его приказания делалось то, чего он хотел, и он распорядился только потому, что думал, что от него ждали приказания. И он опять перенесся в свой прежний искусственный мир призраков какого то величия, и опять (как та лошадь, ходящая на покатом колесе привода, воображает себе, что она что то делает для себя) он покорно стал исполнять ту жестокую, печальную и тяжелую, нечеловеческую роль, которая ему была предназначена.
И не на один только этот час и день были помрачены ум и совесть этого человека, тяжеле всех других участников этого дела носившего на себе всю тяжесть совершавшегося; но и никогда, до конца жизни, не мог понимать он ни добра, ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков, которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки от всего человеческого, для того чтобы он мог понимать их значение. Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света, и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого.
Не в один только этот день, объезжая поле сражения, уложенное мертвыми и изувеченными людьми (как он думал, по его воле), он, глядя на этих людей, считал, сколько приходится русских на одного француза, и, обманывая себя, находил причины радоваться, что на одного француза приходилось пять русских. Не в один только этот день он писал в письме в Париж, что le champ de bataille a ete superbe [поле сражения было великолепно], потому что на нем было пятьдесят тысяч трупов; но и на острове Св. Елены, в тиши уединения, где он говорил, что он намерен был посвятить свои досуги изложению великих дел, которые он сделал, он писал:
«La guerre de Russie eut du etre la plus populaire des temps modernes: c"etait celle du bon sens et des vrais interets, celle du repos et de la securite de tous; elle etait purement pacifique et conservatrice.
C"etait pour la grande cause, la fin des hasards elle commencement de la securite. Un nouvel horizon, de nouveaux travaux allaient se derouler, tout plein du bien etre et de la prosperite de tous. Le systeme europeen se trouvait fonde; il n"etait plus question que de l"organiser.
Satisfait sur ces grands points et tranquille partout, j"aurais eu aussi mon congres et ma sainte alliance. Ce sont des idees qu"on m"a volees. Dans cette reunion de grands souverains, nous eussions traites de nos interets en famille et compte de clerc a maitre avec les peuples.
L"Europe n"eut bientot fait de la sorte veritablement qu"un meme peuple, et chacun, en voyageant partout, se fut trouve toujours dans la patrie commune. Il eut demande toutes les rivieres navigables pour tous, la communaute des mers, et que les grandes armees permanentes fussent reduites desormais a la seule garde des souverains.
De retour en France, au sein de la patrie, grande, forte, magnifique, tranquille, glorieuse, j"eusse proclame ses limites immuables; toute guerre future, purement defensive; tout agrandissement nouveau antinational. J"eusse associe mon fils a l"Empire; ma dictature eut fini, et son regne constitutionnel eut commence…
Paris eut ete la capitale du monde, et les Francais l"envie des nations!..
Mes loisirs ensuite et mes vieux jours eussent ete consacres, en compagnie de l"imperatrice et durant l"apprentissage royal de mon fils, a visiter lentement et en vrai couple campagnard, avec nos propres chevaux, tous les recoins de l"Empire, recevant les plaintes, redressant les torts, semant de toutes parts et partout les monuments et les bienfaits.
Русская война должна бы была быть самая популярная в новейшие времена: это была война здравого смысла и настоящих выгод, война спокойствия и безопасности всех; она была чисто миролюбивая и консервативная.

статья

Николай Селищев

Генеалогия Глинских - Якшичей - Косачив

Нынешний юбилей - 480-летие венчания великого князя Василия 3 на княгине Елене Глинской - заставляет нас вспомнить и русско-византийские, и русско-сербские связи. То есть ту старину, которая была жизнью наших предков, а ныне объявлена или вовсе не существовавшей, или существовавшей, но в крайне диком, варварском проявлении.

Род Глинских - от города Глинска в Северском княжестве, впоследствии в Полтавской губернии. Род этот принадлежал к западнорусской знати и в 1508 г. переселился в Россию из Великого княжества Литовского. Отцом Елены Глинской был князь Василий Михайлович Глинский, матерью - княгиня Анна . О происхождении Анны не знают ни "Русская родословная книга" князя А. А. Лобанова-Ростовского, ни "Русский биографический словарь", ни корифеи нашей дореволюционной исторической науки. Однако из сербских источников ясно видно, что Анна, мать княгини Елены Глинской и, следовательно, бабушка царя Ивана Грозного, была из славного сербского владетельного рода Якшич, породнившегося с сербской династией Бранковичей и, таким образом, бывшего в отдалённом родстве с теми же византийскими Палеологами, из которых происходила мать великого князя Василия 3 - Софья Палеолог, другая бабушка царя Ивана Грозного.

Знаменитый русский историк А. Нечволодов в своих "Сказаниях о Русской земле" (ч. 3, СПб., 1913; репринт: М., 1992, с. 173) пишет, что в 1503 г. великий князь Иван 3 просил свою дочь Елену, литовскую великую княгиню, навести справки о добродетельных невестах для старшего сына Василия (будущего Василия 3). Особое внимание надо было обратить на нравственность матери невесты. Елена прислала отцу ответ о своих поисках. Примечательно, что список начинался с сербов: "Разведовала я про детей деспота Сербского, но ничего не могла допытаться…".

В Москве же знали, что сербские деспоты (властители) Бранковичи были в родстве с византийскими домами Палеологов и Кантакузинов. Но не будь турецкого разгрома Сербии в середине 15 века, русско-сербские связи не были бы пресечены. Само венчание Василия 3 на княгине Елене Глинской в 1526 г. много позже можно рассматривать как восстановление русско-сербских связей. Ведь, как мы помним, мать Елены - Анна Глинская - происходила из рода Якшич .

Что нам известно об этом сербском владетельном роде? О роде Якшич была напечатана статья в 1901 г. в белградском журнале "Новая Искра" (год издания 3-й,? 6, с. 164-165). Её автор - выдающийся сербский историк-византинист Станое Станоевич. Он работал в Константинополе вместе с нашим византинистом Ф. И. Успенским в 1898-1899 гг., позже участвовал в войнах с турками и австро-германцами - Балканской и Первой мировой, стал профессором Петроградского университета в последние годы царской России, преподавал в Сорбонне и Лондоне и был членом историко-этнографической секции сербской делегации на Версальской мирной конференции 1919 г. Версаль покончил с оплотом папизма - с Австро-Венгрией, и древние сербские земли объединились в Югославии. Станоевич - это символ патриотической сербской науки и дипломатии.

Статья о Якшичах - лишь одна из множества работ Станоевича. Он пишет, что Якшичи происходят от Якши (после 1453), воеводы, служившего сербскому деспоту Юрию Бранковичу . После окончательного завоевания Сербии турками в 1459 г., дети Якши - Якшичи Стефан и Дмитрий - "храбро сражались" на стороне Венгрии и "оказывали услуги" венгерской короне, бывшей тогда, как известно, заклятым врагом турок. Особенно - при талантливом полководце венгерском короле Матвее Корвине в конце 15 века. По сербским "Родословным таблицам", Матвей Корвин разрешил Якшичам поселиться в Трансильвании (тогда часть Венгрии, ныне - запад Румынии). Там Якшичи построили себе мощный замок, завели торговый флот по рекам, обрастая сербскими сёлами - к ним приходили те, кто ушёл от турок. Таких сёл у Якшичей было 82 в конце 15 века.

По разным сербским данным, Якшичи были "великаши" ("вельможи, аристократы") и держали собственное войско - от 400 до 1200 воинов. В те времена это была большая сила. Это доказывается многими данными военной истории, например, "Мемуарами" Филиппа де Коммина, бывшего очевидцем войн французского короля Карла 8 с итальянцами в 1494-1495 гг.

По сербским "Родословным таблицам", венгерский король Матвей Корвин послал осенью 1481 г. против турок 32 тысячи войска. Передовыми силами руководил Йован Якшич (сын Дмитрия), разбивший в первом же бою тысячный отряд турок. Тогда войско Корвина дошло в глубь Сербии до города Крушевац, выведя из-под турецкого ига 50 тысяч сербов, поселённых в венгерской Трансильвании. Позже, в 1526 г., венгры были наголову разгромлены турками в битве при Мохаче. Сын и племянник Стефана Якшича участвовали в битве, причём Станоевич пишет, что племянник Стефана, Пётр Якшич, "по всей видимости", тогда погиб. После катастрофы при Мохаче средневековая Венгрия исчезла. За её остатки австрийские Габсбурги боролись с турками.

Статью Станоевича мне прислал один сербский библиофил. Другой серб прислал мне родословную Якшичей из "Родословных таблиц и гербов сербских династий и властителей" (Белград, 1991, с. 223-227). Эти два источника - Станоевича и "Родословные таблицы" - взаимно дополняют друг друга. При их сопоставлении с русскими, румынскими, сербскими монографиями получаем такую родословную Якшичей.

Наиболее разветвлённое потомство пошло от Стефана Якшича (1489), как мы уже писали, воеводы венгерского короля Матвея Корвина. У Стефана Якшича было два сына и три дочери. Из трёх дочерей Стефана Якшича примечательны все - Елена, Ирина, Анна.

Первая дочь Стефана Якшича - Елена Якшич (после 1529 г.) - вышла за сербского деспота в изгнании Йована (Ивана) Бранковича. Йован Бранкович - сербский деспот с 1494 г. по год своей смерти, по 1502-й. Дети Елены Якшич и Йована Бранковича сыграли огромную роль в жизни православных Балкан, о чём мы скажем ниже.

Ирина Якшич , другая дочь воеводы Стефана, вышла замуж за Матия Балшича Косача , герцога "од Св. Саве", потомка герцога Стефана Вукчича Косача, и умерла между 1545 и 1549 гг. Наш корифей церковной истории Е. Е. Голубинский пишет, что герцогский титул Стефан Косача, или Козарич, получил от немецкого императора Фридриха 3 в 1448 или 1449 г., перейдя в зависимость от него. Владения Стефана Косача турки называли поэтому "землёй Герцеговой", позже - Герцеговиной . Стефан Косач называл себя "херцег од светога Саве" или "херцег светога Саве", также "хранителем гроба Св. Саввы", потому что в области Стефана Косача находились мощи Св. Саввы, погребённого в Милешевом монастыре.

Стефан Косач был вынужден в 1463 г. признать себя данником турок, но при его старших сыновьях турки в 1483 г. окончательно покорили сербское герцогство, обратив его в турецкую провинцию (см.: Е.Е. Голубинский. Краткий очерк истории православных церквей Болгарской, Сербской и Румынской, или Молдо-Валашской. М., 1871, с.580).

Третья дочь Стефана Якшича - Анна Якшич (после 29.04.1547) - вышла замуж за князя Василия Львовича Глинского , родив ему сыновей Юрия, Ивана и Михаила Васильевичей Глинских и дочерей Елену , Анастасию и Марию. По Станоевичу и по "Родословным таблицам", княгиня Елена Глинская вышла замуж за великого князя Василия 3 и стала матерью царя Ивана 4 Грозного . Анастасия умерла после 1526 г. Мария, вышедшая замуж за князя Ивана Даниловича Хомяка Пенкова, скончалась после 1533 г.

Вернёмся к старшей из дочерей воеводы Стефана Якшича - Елене Якшич , тётке княгини Елены Глинской (матери царя Ивана 4 Грозного). От первого брака с сербским деспотом Йованом Бранковичем у Елены Якшич было пять дочерей. Одна из старших дочерей - Деспина Милица (1554) вышла замуж за воеводу Валахии Негу (Неагое) Басараба , другая - Елена (до 1546) - за воеводу Молдавии Петра 4 Рареша .

Кто такие Бранковичи? Это сербская династия, правившая Сербией с 1427 г., т. е. уже после битвы на Косовом поле (1389), когда, несмотря на героическое сопротивление, сербы потерпели поражение от турок. Османы с одной стороны, венгры - с другой - теснили сербов. Сербский деспот Юрий Бранкович (правил в 1427-1457 гг.) был с 1414 г. женат на гречанке Ирине Кантакузин . Императорский дом Кантакузинов - родственники императорского рода Палеологов. Этот брак устроил византийский император Мануил 2 Палеолог, стремившийся к греко-сербскому сближению.

Дочь Юрия Бранковича и Ирины Кантакузин - Катерина - была выдана замуж за графа Ульриха 2 Цилли, или Цельского . Сестра Ульриха - Барбара Цилли - была женой венгерского короля, владетеля Бранденбурга и немецкого императора "Священной Римской империи" Сигизмунда 1 Люксембурга . Графы Цельские были крупными властителями в Штирии, сейчас их город Цили называется Целье (сейчас - в Словении).

Род германских императоров Люксембургов не был для сербов чуждым. Отец императора Сигизмунда 1 - император Карл 4 - установил чешское преобладание в германских землях (мать Карла была из чешского королевского рода). Чешский историк Й. Полишенский, читавший в 1946 г. свои лекции в Лондоне, говорил: "Карл называл себя наследником Великой Моравской державы. В письме королю Сербии он подчеркивал своё славянское происхождение" (см.: Й. Полишенский. Краткая история Чехословакии. Прага, на англ. яз., 1991, с. 34). Сербский церковный журнал "Православле" (? 942, 15.06.2006) упоминает, что Апостол, писанный в 1453-1454 гг. по заказу Катарины Кантакузин, жены Ульриха 2 Цельского, - сейчас собственность музея Сербской Православной Церкви в Белграде.

Эти родственные связи сербских деспотов Бранковичей с германским императором Сигизмундом Люксембургом - важное доказательство искусственности и недобросовестности современных мифов о Сербии, якобы "дикой" и "непредсказуемой". Кстати, Бранковичи как сербские властители, носившие византийский титул "деспотов", оказываются в 15 веке гораздо более известной фамилией, чем, например, Гогенцоллерны, позже поражавшие своей надменностью. Родственник Бранковичей император Сигизмунд отдал свой Бранденбург в 1415 г. мелкому князьку ("бургграфу") города Нюрнберга - Фридриху Гогенцоллерну, от которого и пошёл род, позднее "железом и кровью" возмечтавший добиться мирового господства.

И если бы не натиск турок на Сербию - как расцвела бы держава Бранковичей в 16-17 веках?!

Нашествия турок на Сербию в 1437-1439 и 1459 гг. опустошили и осквернили всё на своём пути. На турецких работорговых рынках серба продавали за 70-80 золотых дукатов, дешевле, чем пленного грека (90 дукатов).

По признанию французского путешественника Бертрандона де ла Брокьера, заставшего Сербию при Бранковичах в 1433 г., т. е. уже после битвы на Косовом поле, но до разгрома 1439 г., - Сербия была "прекрасна и густо населена". После 1459 г. сербы уходили из-под власти турок и заселяли Срем и Банат с согласия венгерских королей, увидевших в них вооружённый оплот против натиска османов. Венгерские короли предоставляли сербам значительные привилегии (отсюда и сербские деспоты в изгнании, потомки деспота Юрия Бранковича). Но в нынешней Венгрии вряд ли захотят об этом вспоминать.

Двух сыновей сербского деспота Юрия Бранковича в 1441 г. турки захватили в плен и ослепили, в том числе Стефана, будущего деспота в изгнании.

Этот Стефан Бранкович женился на Ангелине. Стефан и Ангелина, их сын Йован - есть в сербских святцах. Память их 10 декабря старого стиля. Мощи их в монастыре Крушедол в Сирмии (Среме). Об этом узнаём из "Полного месяцеслова Востока" нашего дореволюционного архиерея Сергия (Спасского) (т. 2, с. 381).

По данным сербской энциклопедии, вышедшей под редакцией профессора С.Станоевича в королевской Югославии, Ангелина Бранкович была дочерью Арианита, Элбасанского господаря. Ангелина в 1460 г. вышла замуж за слепого деспота Стефана Бранковича, родила ему двух сыновей - старшего Георгия (в монашестве Максима) и младшего Йована. Ангелина умерла и похоронена в монастыре Крушедол (сербская область Срем) около 1510 г.

Кто был отец Ангелины Бранкович - Арианит, Элбасанский господарь? Из Ф. И. Успенского ("История Византийской империи", М., 1997, с. 560) узнаём, что Эльбассан - в греческом Эпире, то есть на крайнем северо-западе Греции. То же пишут и авторы сборника "Североэпирский эллинизм. Борьба за выживание" (Афины, 2002, карта на с. 67). После создания западными державами новоиспечённой Албании в 1912 г. как противовеса Сербии и Греции - г. Эльбассан оказался в южной Албании.

Арианиты - выдающаяся византийская семья (греческая энциклопедия "Элевферодакис", Афины, 1929 г., т. 2, с. 435). Один из Арианитов имел имя Комнинос. Он был "топархис" (глава области господарь) в Албании, успешно воевал с турками в 1434-1444 гг. и даже пытался освободить старинный греческий город Аргирокастро, но не сумел из-за прибытия мощных турецких подкреплений. Потомки и родственники Комнина Арианита жили в Италии вплоть до середины 17 века. К упоминанию "Элевферодакиса" мы ещё вернёмся, увидев, к каким неожиданным открытиям это приведёт.

Подытожим. Сербский деспот Юрий Бранкович (1457) женат на знатной гречанке Ирине Кантакузин. Его сын - деспот в изгнании Стефан Бранкович (1477) - женат на Ангелине, из видного греческого рода Арианитов. Сын Стефана и Ангелины Бранкович - деспот в изгнании Йован Бранкович (1502) женится на Елене Якшич , тётке княгини Елены Глинской, матери царя Ивана 4 Грозного.

Теперь проследим судьбу дочерей Йована Бранковича и Елены Якшич, т. е. двоюродных сестёр княгини Елены Глинской.

Как уже упоминалось выше, старшая дочь Йована Бранковича и Елены Якшич - Деспина Милица - вышла замуж за воеводу Валахии Негу Басараба . Что такое Валахия и где она находится? Валахия - это юг современной Румынии. Но всегда надо помнить, что единая Румыния возникла только в 1859 г. из объединения Валахии и Молдовы, существовавших веками отдельно друг от друга.

Столица собственно румынской Молдавии - Яссы, одно время - Сучава. К той современной Молдавии, которую мы знаем сегодня (со столицей в Кишинёве и границей по Днестру), эта румынская Молдавия отношения не имеет. Современная ("кишинёвская") Молдавия издавна называлась Бессарабия. И в Российской империи, и на картах румынских националистов.

Как возникла Валахия? Наш знаменитый архиерей и церковный историк Арсений (Стадницкий) (1936) разделял мнение румынского историка А. Ксенопула - предки современных румын издавна жили в районах Карпат, будучи потомками дако-римского населения. Советский балканист В. Д. Королюк, не решаясь принять дако-римскую версию происхождения валахов, считал их "романизированным пастушеским населением", жившим в горах, по данным венгерского хроникёра 13 века Шимона Кезаи. Королюк признавал языковое общение валахов и славян и наличие славян в Карпатах в 13 веке (см.: В. Д. Королюк. Славяне и восточные романцы. М., 1985, с. 162, 168, 184, 198, 200). Образование княжества Валахии относится к 13 веку, когда, по данным нашего феноменально образованного историка Е. Е. Голубинского, владетель небольшой области в Трансильвании, некто Раду Чёрный , бежал на юг - за Карпатские горы от нашествия татаро-монгольских орд Батыя.

Первая столица переселившихся за Карпаты валахов была в городке Кампылунго ("долгое поле") под Карпатскими горами. Затем валахи перенесли свою столицу ещё южнее - в городок Арджис (Аргеш), он же Куртя-д-Ардгиш (т. е. "княжеский дом, дворец ардгишский"). Поскольку в подвластной венгерским королям Трансильвании чиновники назывались воеводами (венгры переделали это слово в "вайда "), то переселившиеся к югу от Карпатских гор валахи своих правителей тоже стали называть воеводами.

С 15 до половины 17 века у валахов было две столицы - Торговище и Бухарест , из которых главной была первая. Из Торговища в Бухарест столица Валахии была окончательно перенесена по приказу турецкого султана в 1659 г. (Е. Е. Голубинский, с. 335, 345). Именно город Бухарест нам известен как столица объединённой Румынии. Но главная столица Валахии была именно в Торговище. Ещё этот город называют Тырговиште . Но даже в современном румынском языке, сильно латинизированном в конце 19 века под влиянием иезуитов и немцев (с удалением многих славянских слов), слово "тырг" означает "торг, рынок, сделка".

Голубинский пишет, что румыны валашские и молдавские приняли Христианство от болгар и поэтому в продолжении весьма многих столетий имели богослужебным и письменным языком наш церковно-славянский язык. В государственных актах собственно румынский язык стал употребляться совместно со славянским лишь с половины 17 века (с. 391, 392).

Румынский историк-националист Н. Иорга (известный профессор, умер в 1940 г.), вне зависимости от своих симпатий, часто навеянных политическими потрясениями уже ХХ века, всё-таки собрал в своих многочисленных трудах огромный фактический материал, никак не противоречащий выводам Голубинского. Например, в своей книге "История римлян" (на франц. яз., Бухарест, 1937) Иорга приводит грамоту валашского воеводы Мирчи 1 Старого (1418), много воевавшего с турками, но вынужденного подчиниться султану. Грамота целиком на церковно-славянском, так что легко читается титул Мирчи Старого - "Боголюбивый и Христолюбивый Мирча Великий воевода и господин" (Иорга пишет, что матерью Мирчи Старого была "сербо-византийка Каллиникия", добавляя, что подобные браки с сербами и греками были часты.).

Читаешь эти грамоты и поражаешься - ведь мы же ничего об этом не знали и не знаем! Сегодняшняя история Румынии переписана настолько, что при приезде папы римского Иоанна Павла 2 в Румынию в 1999 г. румынские верхи приветствовали его от лица "единственной латинской страны, исповедующей Православие"!

Зная всё это, мы поймём, что брак Деспины Милицы Якшич, двоюродной сестры княгини Елены Глинской, с валашским воеводой Негу Басарабом (1521) не был отчаянным шагом в чужой и чуждый мир. Сейчас, увы, Сербию и Румынию разделяет гораздо больше, чем сербов и валахов в конце 15 века. Кроме того, надо учесть, что сам Негу Басараб был из области Крайова, на западе Валахии. Крайова граничит с Сербией. Современная официальная "История Румынии" (русский перевод: М., 2005) не называет имени Бранковичей. О Негу (Нягое) Басарабе говорится, что он был "в родстве с сербскими деспотами (его супруга Милица была уроженкой Сербии)" (с. 268).

Румынский историк Иорга в своей книге "Место румын во всемирной истории" (на франц. яз., Бухарест, 1935, т. 2, с. 35, 88) пишет, что Негу Басараб со своей женой-сеРБКой воздвиг церковь в Аргеше в "сербском стиле". Церковь в Аргеше сооружена из массивных камней, кирпичей и цемента с великолепной живописью, более совершенной, чем алтари Мистры (оплот византинизма в греческом Пелопоннесе), с надписями по-гречески и по-славянски. Иорга отмечает: "Но в начале 16 века две женщины потомства сербских Бранковичей, преемники деспота Стефана, принесут на два трона - Валахии и Молдавии - имперское подражание". Иорга признает, что титул "деспот", хранимый Бранковичами, - византийский.

Валашская Церковь одно время управлялась знаменитым сербским митрополитом Максимом (Бранковичем), сыном слепого деспота в изгнании Стефана Бранковича и его супруги Ангелины.

Иорга признаёт заслуги Максима (Бранковича) и в управлении Церковью Валахии, и в примирении князей Валахии и Молдавии, воевавших в начале 16 века друг с другом. Наш историк Голубинский о примирении враждующих князей не говорит, но со свойственной ему точностью в определении всех дат и обстоятельств воссоздаёт жизнь Максима (Бранковича) в Валахии.

Данные Голубинского полностью совпадают с более поздними сведениями Станоевича - Максим постригся в монашество в молодых годах в области Сирмиум (Срем), "где основалась на жительство его мать с остальным семейством". Голубинский считает, что валашский воевода Раду 4 в 1503 г. пригласил Максима (Бранковича) занять митрополичий престол в Валахии после ухода Нифона (Нифон - Константинопольский патриарх, свергнутый турками, был митрополитом в Валахии). В 1508 г. Максим удалился в Срем, в основанный им монастырь Крушедольский.

В 1513 г. воеводой Валахии стал Негу Басараб (как мы помним - женатый на Деспине Милице Бранкович, племяннице владыки Максима). Тогда митрополит Максим вновь прибыл в Валахию, где недолго управлял церковью, поставив себе преемника до 1518 г. Голубинский считает, что имя преемника Максима - Макарий (с. 356-358).

Наш знаток святцев архиепископ Сергий (Спасский) в своём "Полном месяцеслове Востока" (Владимир, 1901; репринт: М., 1997, т. 3, с. 661; т. 2, с. 17-18) указывает святого Максима нового, деспота сербского (18.01.1516), митрополита угровлахийского, сына деспота св. Стефана - "мощи в Крушедоле с мощами отца и брата". У Станоевича та же дата кончины Св. Максима.

Сербский архиерей Савва Шумадийский в своём каталоге "Сербские иерархи от 9 до ХХ века" (Белград - Подгорица - Крагуевац, 1996) пишет, что св. Максим (в миру Георгий Бранкович) был сыном слепого деспота Стефана и Ангелины Бранкович и родился в 1462 г. в Албании (очевидно, имеется в виду город Элбасан в греческом северном Эпире, ныне - под властью албанцев, о чём мы уже говорили). Венгерский король Матвей Корвин поставил Георгия деспотом сербским в 1486 г. В 1496 г. Георгий принял монашество с именем Максим. В иеромонаха и иеродиакона был рукоположён софийским митрополитом. После смерти своего брата - деспота Йована (1502) - ушёл с матерью и мощами отца и брата в Валахию. Там, вероятно в 1505 г., он был рукоположён в митрополиты бывшим Константинопольским патриархом Нифоном.

Митрополит Максим выполнял и "дипломатические поручения, когда это было необходимо" (очевидно, имеется в виду то, о чём говорил румынский историк Иорга). Владыка Максим основал первую типографию в Валахии, в которой трудился монах Макарий из Черногории (добавлю, что этот факт признаёт и румынский историк Иорга). В 1508 г. митрополит Максим покинул Валахию и вернулся в Срем, где стал архиепископом и митрополитом Белградско-Сремским (18.01.1518). Канонизирован Сербской Церковью в 1532 г. Но в 1716 г. монастырь Крушедол был сожжён турками вместе с мощами св. Максима (ныне уцелела только часть его мощей) (см.: Епископ Савва. "Сербские иерархи…", с. 299-300).

Византийские и балканские связи России - это не выдумка монаха Филофея с его идеей "Москва - Третий Рим" и не химеры графа Н. П. Игнатьева, якобы придумавшего "панславизм" в конце 19 века. Это живая часть русского Средневековья.

Глинские - князья; так назывались от Глинска, города Северского княжества. Род происходил от татарского мурзы, выехавшего из Орды к великому князю литовскому Витовту. Летописи называют его Лексадом; в крещении он назван Александром и получил в удел от Витовта города Глинск и Полтаву. Из потомков его известны: князь Богдан Глинский, в 1500 г. взятый русскими в плен под Путивлем; сыновья князя Льва Глинского - Василий и Михаил; сыновья князя Василия Юрий и Михаил (см. ниже). Род князей Глинских пресекся.

Смотреть значение Глинские (князья) в других словарях

Глинские — литовские и русские князья 15-18 вв. В 1508, после неудачноговосстания в Литве, в Россию выехал князь Михаил Львович (?-1534) сбратьями. С 1526 стал приближенным Василия III. Его........

Имперские Князья — в "Священной Римской империи" сословие непосредственныхвассалов императора; пользовались многими привилегиями. Самые влиятельныеимперские князья составляли коллегию курфюрстов.
Большой энциклопедический словарь

Барятинские, Князья — (Борятинские) - князья, потомки Рюрика, ведут свой род от святого кн. Михаила Черниговского. Наиболее замечательными военными деятелями из них являются Данила Афанасьевич,........

Белевские, Князья — - ветвь рода князей Одоевских: князь Михаил Васильевич, сын князя Василия Романовича Одоевского, внук князя Романа Семеновича Новосильского и Одоевского, был князем........
Большая биографическая энциклопедия

Белозерские, Князья — - князья. Глеб Василькович - сын Василька Константиновича, внука Всеволода III Большое Гнездо, род. в 1237 г., ум. 13 декабря 1278 г. в Ростове. Под 1238 г. он отмечен в летописях,........
Большая биографическая энциклопедия

Бельские, Князья — - князья, происходившие из удельных князей Белоруссии, бывшей одно время под главенством Литвы (Бельск - городок в бывш. Гродненской губ.). Гл. обр., религиозные разногласия........
Большая биографическая энциклопедия

Болховские, Князья — - род, угасший к началу XVIII в. Происхождение его не может быть определено; родословие Болховских ведется только от половины XIV в., хотя фамилия их встречается и раньше........
Большая биографическая энциклопедия

Боровские Удельные Князья — Андрей Иванович, р. 1327 г. 4 июля, 6 июня 1353 г.; XIV к., отец следующего; Владимир Андреевич, прозв. Храбрым, герой Куликовск. боя (8 сент. 1380 г.), р. 15 мая 1355 г., † 1410 г. 12 августа, XV........
Большая биографическая энциклопедия

Боровские, Князья — - родословные, а за ними и многие историки неверно называют первым Боровским князем Андрея Ивановича, сына Ивана Калиты: первым Боровским и вместе Серпуховским князем........
Большая биографическая энциклопедия

Брянские Удельные Князья — Василий Александрович, † 1314 г.; Михаил Романович, XIII к.; Олег Романович, XIII к.; Роман Михайлович, XII кол., † 1275 г.
Большая биографическая энциклопедия

Брянские, Удельные Князья — - удельные князья. Первым из них летописи упоминают кн. Романа, сына кн. Михаила Всеволодовича Черниговского. В 1263 г. он выдавал свою дочь Ольгу за кн. Владимира Васильковича........
Большая биографическая энциклопедия

Волынские Удельные Князья — (Владимира на Волыни и др. городов Волынского удела) 1036-1320 г.: Александр Всеволодович, Бельзский и Влад., † 1234 г.; Андрей Юрьевич (правнук короля Даниила), † 1324 г.; Борис........
Большая биографическая энциклопедия

Вяземские Удельные Князья — Александр Иванович (17 колена от Рюрика), XV в.; Александр Михайлович (17 колена), XV в.; Андрей Афанасьевич (15 к.). уп. 1300 г.; Андрей Владимирович, внук вел. кн. Киевского Рюрика........
Большая биографическая энциклопедия

Глинские, Княжеский Род — - князья; так назывались от Глинска, города Северского княжества. Род происходил от татарского мурзы, выехавшего из орды к великому князю литовскому Витовту. Летописи........
Большая биографическая энциклопедия

Глинские, Князья — - назывались так от города Глинска, лежавшего в Северском княжестве (в нынешней Полтавской губернии). Род князей Глинских производят от Мамая. По одной родословной........
Большая биографическая энциклопедия

Глинские, Князья Георгий И Михаил — Георгий (Юрий) и Михаил Васильевичи - сыновья Г.-Темного. С 1543 г., после вызванного ими падения Шуйских, они играли главную роль в управлении государством (см. Иоанн IV)........
Большая биографическая энциклопедия

Дадиан, Князья — (Дадиани) - общее название владетельных князей Мингрелии с 1323 года. С этого времени по 1867 год в Мингрелии было две династии Дадиани. Первая управляла Мингрелией с 1323........
Большая биографическая энциклопедия

Дадьяновы, Князья — - начало рода кн. Дадьяновых восходит ко времени еще более раннему, чем эпоха грузинской царицы Тамары, т. е. еще до ХII в. Служа грузинским государям верно, один из Дадиани,........
Большая биографическая энциклопедия

Дашковы, Князья — - князья, потомки Рюрика. Князь Александр Святославович Смоленский, по прозвищу Дашек, потомок Рюрика в семнадцатом колене, имел сына князя Михаила Александровича........
Большая биографическая энциклопедия

Демидовы, Князья Сан-донато — - происходят от Павла Павловича Демидова. Единственный сын Павла Николаевича Демидова, Павел Павлович унаследовал по смерти дяди Анатолия Николаевича, носившего княжеский........
Большая биографическая энциклопедия

Глинские — княж. род 15-18 вв. Легендарные известия родословий производят Г. от одного из сыновей Мамая, владевшего в Приднепровье г. Глинском (к-рый дал название роду) и соседними........

Имперские Князья — (Reichsfürsten) - в "Священной Рим. империи" (до 1806) - сословие крупных феодалов, оформившееся во 2-й пол. 12 в. из числа герцогов, пфальцграфов, маркграфов, графов и прочих светских........
Советская историческая энциклопедия

Долгорукие, Князья — то же, что Долгоруковы - см. о роде князей
Большая биографическая энциклопедия

Долгоруковы, Князья — - род князей Долгоруковых происходит по прямой линии от князя св. Михаила Черниговского, а следовательно и от Рюрика. Св. Михаил Черниговский, замученный в 1246 г. татарами........
Большая биографическая энциклопедия

Дорогобужские Удельные Князья — 1) Андрей Димитриевич, сын князя Димитрия Иеремеевича, по порядку пятый князь дорогобужский, упоминается в летописях только раз, а именно под 1418 г. говорится, что он ездил........
Большая биографическая энциклопедия

Друцкие-сокольницкие Князья — Андрей Дмитриевич, Богдан Дмитриевич, Василий Дмитриевич, Дмитрий Юрьевич, приняли подданство русское 1508 г., Александр Васильевич, 1543 г. был наместник в Гороховце; Дмитрий........
Большая биографическая энциклопедия

Дубровицкие Удельные Князья — Александр Всеволодович, XIII в.; Андрей Георгиевич, XIII в.; Глеб Георгиевич, XIII в.
Большая биографическая энциклопедия

Елецкие Князья — а) удельные (отрасль Перемышльских) - Иван Юрьевич XVIII кол. от Рюрика, † в XV веке; Иван Федорович, XVI кол., жил в XIV и XV в.; Семен Юрьевич, XVIII кол., современник Ивана III; Юрий........
Большая биографическая энциклопедия

Заозерские Удельные Князья — Андрей Дмитриевич, XV в.; Дмитрий Васильевич, четвертый сын кн. Ярославского Василия Васильевича Грозные Очи, первый князь по уделу, получивший прозвание Заозерского,........
Большая биографическая энциклопедия

Золотые, Князья — см.
Большая биографическая энциклопедия

В конце прошлого года «АиФ-СК» (№51) под рубрикой «История в лицах» опубликовал материал о дворянском роде Бенковичей.

Свадьба накануне революции

На Ставрополье уже несколько лет работает региональное отделение Российского дворянского собрания. Его члены – потомки дворян разыскивают через различные архивы и нередко находят любопытные документы об истории своего рода. Такой поиск вела несколько лет и предводитель Ставропольского регионального отделения РДС Елена Глинская. Ей повезло, потому что в детстве общалась с прабабушкой, потомственной дворянкой Зинаидой Степановной Глинской (по мужу Гричук). А вот прадедушку, Владимира Степановича Глинского, тоже потомственного дворянина, в живых, увы, не застала.

Детские воспоминания, семейные фотографии и архивные документы, которыми располагает Елена, не полностью, но все же проливают свет на жизненный путь ее прабабушки и прадедушки, прослеживают (до VI колена!) одну из ветвей генеалогического древа Глинских.

Ветвь эта, полагает вице-предводитель РДС Олег Щербачев, работавший в архивах, происходит, возможно, от князей Глинских, проживавших в XVIII веке в Минском воеводстве и имевших свой герб «Глинский». Осенью 1860 года эта ветвь была утверждена в потомственном дворянстве. Вот какие корни у прабабушки и прадедушки Елены!

Передо мной копия метрического свидетельства о том, что у члена Мозырско-Речицкой дворянской опеки, коллежского ассесора Степана Глинского и его законной жены Варвары 26 июня 1894 г. родилась дочь Зинаида. Жила семья в небольшом городке Мозыре (нынешняя Белоруссия). Зина с отличием окончила Минскую женскую гимназию и, как сказано в копии аттестата, «имеет право получить из Министерства Народного Просвещения, не подвергаясь особому испытанию, свидетельство на звание домашней наставницы тех предметов, по которым она показала хорошие успехи». Проработав несколько лет учительницей, Зина познакомилась с прапорщиком Георгием Гричуком, и в мае 1917 г. они обвенчались в одном из православных храмов Киева. Родился сын Владимир. Молодой семье выпали тяжелые испытания: революция, Гражданская война, разруха, холод, голод. Шло строительство нового мира, в котором не было места прежним званиям, чинам и сословиям…Жили в Мозыре, в родовом поместье. Из-за материальных трудностей сдавали усадьбу в аренду, но потом ее вообще отобрали и семья переехала в Минск.

Где корзина с золотом?

В первые дни войны Зинаида Степановна, так, на всякий случай, положила в корзину документы и остатки фамильных драгоценностей: большую золотую брошь в виде бабочки, крылья которой были усыпаны бриллиантами, золотую чашу-ладью, столовое серебро. Однажды ночью, во время сильной бомбежки, выскочила на улицу, не забыв прихватить корзину, и прыгнула в противотанковый ров рядом с домом. От близкого разрыва ее засыпало землей, потом откопали, но корзину с ценным грузом тогда так и не нашли. Быть может, повезло другим счастливчикам, а может, до сих пор драгоценности покоятся на том самом месте или где-то поблизости?

После войны семья вернулась из эвакуации в Минск.

А как же ваша прабабушка оказалась в Ставрополе? – спрашиваю Елену.

Ее сын Владимир, мой дедушка, окончил Куйбышевский строительный институт и по распределению попал на Урал. Там и семьей обзавелся. А в 1958 году переехал в Ставрополь, обустроился и через год перевез к себе родителей. Так что моя мать родилась в Пермской области, а я уже в Ставрополе.

По словам Елены, прабабушка была сильной, властной натурой. Она всю жизнь оставалась дворянкой. В обществе и в быту держалась с достоинством, благородством, соблюдала правила светского этикета - так ее учили в гимназии. Учила этому и близких. Однажды десятилетняя Лена пришла повидать прабабушку. Зинаида Степановна угостила яблоком, посадила за стол, поставила тарелочку, рядом – нож и вилку. Девочка хотела было привычно откусить, но пожилая женщина сказала, что яблоко надо резать на кусочки и пользоваться вилкой. Лена не сразу научилась этому, но наставление прабабушки помнит до сих пор. Помнит и небольшую квартиру в Ставрополе, где жила Зинаида Степановна и где пахло стариной.

Зинаиду Степановну муж очень любил, ухаживал за ней, всячески угождал. Смастерил даже ночную вазу, чтобы она не ходила впотьмах в туалет…При всех жизненных коллизиях тем не менее Зинаида Степановна обладала хорошим здоровьем. Наверное оттого, что никогда не работала, а возможно, главную роль сыграла наследственность. Во всяком случае, по словам Елены, даже в преклонном возрасте она носила длинную и толстую черную косу с редкой проседью. С домочадцами была строгой и принципиальной, ей не свойственна была сентиментальность, сюсюканье с детьми.

-Моя мать рассказывала, - продолжает Елена, - как она с родителями приходила в гости к бабушке Зине, когда та жила еще в Минске. – Садились за стол, и хозяйка дома раскалывала большую литую шоколадную голову, такую раньше продавали, при этом следила, чтобы куски у всех были одинаковыми. А вот муж ее, Георгий Григорьевич, напротив, отличался добротой и мягким характером. Он под столом всякий раз незаметно протягивал внучке свой кусочек. Однажды бабушка увидела это и повелительно-возмущенным голосом воскликнула: «Жорж!» - так она называла мужа.

Когда его не стало, за ней ухаживал сын. Потом он заболел, и она перешла к нему в дом, где жили еще две семьи и где, кстати, поныне обитают Елена с дочерью. Зинаида Степановна на год пережила сына и скончалась летом 1987 г. в возрасте 93 лет!

Похоронена прабабушка в Ставрополе на городском кладбище, - говорит Елена. – Даже сейчас, спустя почти четверть века, помня ее советы, стараюсь походить на нее в главном: держать себя с достоинством в самых разных жизненных ситуациях.

В жерновах репрессий

Дворянка из старинного рода Глинских от новой власти почти не пострадала. Да, отобрали имение, как и у других, да, жизнь была не сладкой, как и у многих, но ведь не подвергалась гонениям, не была арестована, дожила до преклонных лет. Словом, судьба ей благоволила. А вот от родного брата почему-то отвернулась... О трагической судьбе Владимира Степановича Глинского стало известно только после запросов в белорусские органы власти.

Я рассматриваю потертый документ на двух языках –русском и белорусском. Это членский билет профсоюза работников потребительской кооперации центральных районов Белорусской ССР, выданный Владимиру Степановичу Глинскому летом 1936 г. Сохранилась и его фотография.

В то время он работал счетоводом в Мозырском союзе потребкооперации. Каждый месяц аккуратно платил взносы, о чем свидетельствуют марки разных цветов, в зависимости от заработной платы. За 1937 год все уплачено, а вот следующая страничка пустая… Что же случилось с добросовестным кооператором?

Копия справки Мозырского горсовета не дает ответа, она лишь сообщает, что дана гражданину Глинскому В.С. в том, что «он житель гор. Мозыря, отец его – член дворянской опеки. Сам Глинский В.С. до революции – мировой судья, после революции служащий, что и удостоверяется». Можно только предположить, кому потребовался этот документ, ведь Елена Глинская получила его из архива УКГБ по Гомельской области.

А вот более существенный документ – «Анкета арестованного», заполненная следователем Мозырского окружного отдела НКВД Белорусской ССР. Из нее теперь известно, что Владимир Степанович был старше Зинаиды на четыре года. До ареста 17 декабря 1937 г. работал счетоводом-бухгалтером артели «Молот» в Мозыре, воспитывал вместе с женой двоих детей. В 1916 г. окончил юридический факультет Киевского университета, в партиях не состоял, был снят по возрасту с воинского учета (к тому времени ему было 47 лет), у белых не служил, участия в бандах и восстаниях против совласти не принимал, однако в 1933 г. был судим коллегией ОГПУ по обвинению в антисоветской агитации, получил три года исправительно-трудовых лагерей, но, что удивительно, как сказано в анкете, наказание не отбыл. Почему? Неизвестно. И вот второй арест, на сей раз Особая Тройка НКВД БССР не церемонилась – повторно обвинив Глинского в антисоветской агитации, его приговорили в начале января 1938 г. к расстрелу. Так добропорядочный гражданин и хороший семьянин, примерный работник оказался в жерновах классовых репрессий только потому, что происходил из дворянской семьи. Владимира Степановича Глинского реабилитировали сначала в 1959 г., а затем тридцать лет спустя. Неизвестно, что стало с его семьей. Архивы пока молчат…

Рукопись родословной книги конца XVI в. из Румянцевского собрания отдела рукописей ГБЛ № 349 давно известна по описаниям и отдельным публикациям .

Из всего сохранившегося до наших дней комплекса родословных книг — это один из самых ранних и интересных списков. Благодаря своему составу он является эталоном, позволяющим с большой достоверностью определить взаимосвязь между остальными родословными книгами всей редакции, в которую он входит .

В Румянцевском списке мы находим уникальный родословный документ — «память» о роде Глинских, не известный в полном составе другим родословным книгам . Родословные книги наиболее полно по сравнению с другими источниками XVI в. сохранили сведения о составе и родственных связях верхушки правящего класса Русского государства, но содержат сравнительно небольшое число биографических записей об этих лицах. Как правило, это известия об участии в походах, службе при дворе, брачных связях и др. «Память» Румянцевского списка выделяется среди этих записей. Она не только содержит уникальные сведения о службе Глинских в Литве, их родственных связях с литовским боярством, биографические сведения о Михаиле Львовиче Глинском, неизвестные по русским источникам, но подбор фактов из жизни Глинских, характеристики лиц, сама манера изложения носят достаточно яркий полемический оттенок, позволяющий связать этот документ с политической борьбой правящих боярских группировок в России во второй четверти XVI в.

Анализу этого редкого генеалогического документа и посвящена настоящая работа. В дополнение к существующим описаниям рукописи нам необходимо привести некоторые дополнительные сведения, без знания которых невозможен анализ публикуемого документа.

Румянцевский список представляет собой рукопись конца XVI в., в четвертку, на 303 л., из них л. 296 а-297 г. и 298-303 чистые. Водяные знаки рукописи — 6 вариантов кувшина. Из них два варианта с литерами НА и IH близки к указанным Н. П. Лихачевым и Брике (Briquet, № 12741 и 12751-1589, 1594-1597 гг.; Н. П. Лихачев, № 1954 и 4006-1594, 1581 гг.). Еще один вариант с литерами М и сильно деформированным G близок к знаку, указанному А. А. Гераклитовым, хотя у Гераклитова литеры MD (А. А. Гераклитов, № 425-1600 г.). Четвертый вариант с буквами М и деформированной, которую можно прочитать как С, Е или Р, аналогичен воспроизведенному Н. П. Лихачевым (Н. П. Лихачев. Бумага... № 629, 630-1589, 1595 гг.). Два варианта — маленький кувшин без букв с короной и розеткой и вытянутый с богато украшенным верхом и буквами GP: I в справочниках аналогий не имеют. Переплет современный кожаный, до реставрации 1968 г. был мягкий, «сумкой». Рукопись написана несколькими почерками скорописью конца XVI в., много вставок на полях и между строк, сделанных разными почерками и чернилами. На л. 43 об. на верхнем поле частично срезанная при переплете запись: «Се яз, Василей Федоров сын...», последнее полусрезанное слово можно прочесть как «Игнатя», на л. 128 об. тем же почерком на верхнем поле запись: «Помилуй мя, боже». После главы 52 («Род Солхмировых») на л. 268 об. — 270 об. помещены «памяти» Федора Сабурова, Петра Константиновича, Геннадия Бутурлина, вписаны бояре из духовных грамот вел. кн. Дмитрия Ивановича, Василия Дмитриевича и Василия Васильевича и список бояр-послухов из жалованной грамоты 1483 г. Ряд вставок в текст сделан почти одновременно с составлением самой рукописи. Некоторые из них можно отнести ко времени царствования Бориса Годунова, о чем говорит запись на поле л. 299: «Лета 7092 (вторая цифра неразборчива, очевидно в дате ошибка. — М. Б.) царь и великий князь Борис Федорович всея Руси и царевич Федор Борисович всея Руси», сделанная почерком и чернилами, встречающимися среди других вставок. Общими для списков извода всей редакции, к которому принадлежит Румянцевский, являются первые 56 глав рукописи, кончая родом Волконских, указанные в оглавлении и помещенные на первых 38 тетрадях (л. 1-277).

С л. 278 идут росписи, не записанные в оглавлении: родословие Нагайских князей, без перерыва переходящее в родословие Глинских, список европейских королей, родословия князей черниговских, муромских и рязанских, Микулинских и Елизаровых (Морозовы), причем в заголовках двух последних написано: «В иных летописцех пишет». Весь этот текст написан двумя почерками, каждый из которых встречается в первых 38 тетрадях. Поэтому мы можем предполагать, что вся рукопись составлена одновременно .

Протограф списка составлен во время царствования Ивана IV, о чем можно судить по заголовку к родословию великих князей: «Лествица государя нашего царя великого князя Ивана Васильевича» (л. 5 об.); в росписи этой и следующих глав последним записан Федор Иванович, названный «нынешним царем» (л. 7 об., 12 об.).

На л. 9 об. при перечислении московских великих князей и царей от Рюрика Федор Иванович вписан между строк 21-м «коленом» почерком и чернилами, очень сходными с почерком основного текста. В помещенном после этой главы перечислении поколений великих князей в обратном порядке от 21-го до 1-го поколения (л. 9 об.-10) в соответствии с припиской имени Федора изменен отсчет поколений — все они увеличены на единицу; рядом с цифрами 18, 15, 7 видны полусмытые цифры 17, 14, 6, что соответствовало бы отсчету, если последним в 20-м «колене» записан Иван IV. В цифрах 21 и 11, очевидно, приписаны единицы, цвет чернил совпадает, но начертание буквы «а» несколько отличается от основного текста.

Приписка на л. 45 об., сделанная черными чернилами и почерком, нигде более не встречающимся, говорит о смерти Федора в 1598 г. Эти изменения текста позволяют предположить, что в основе Румянцевского списка лежит родословная, составленная в годы царствования Ивана IV, а рассматриваемая рукопись была написана во время правления Федора Ивановича (1584-1598).

В настоящей работе нас будут интересовать родословные росписи Глинских князей из Румянцевского списка. Но предварительно необходимо кратко остановиться на редакциях этих родословий, составленных в XVI в., которые мы находим в русских родословных книгах.

Одна из них, которую мы в дальнейшем будем называть «поколенной росписью», начинается с выезда в Литву к великому князю Витовту татарина Алексы (в отдельных списках Лексы), его крещения, пожалования ему Витовтом земель. Далее в росписи приводятся пять — семь поколений потомков Алексы (примерно до деятелей втор. пол. XVI в.), последними здесь записаны потомки Льва Борисовича, которые выехали в 1508 г. на Русь (см. табл. на с. 120).

Другая редакция, озаглавленная в отдельных списках «Подлинный родослов Глинских князей» , подробно излагает «кочевой» период жизни предков Глинских, их родство с Чингисханом, затем говорит о выезде Алексы к Витовту, перечисляет все пожалования, которые он получил в Литве, женитьбу его сына на княжне Острогожской и кончается выездом на Русь детей Льва Борисовича в 1508 г. «Подлинный родослов» отличается обширной легендой о происхождении Глинских и краткой росписью.

«Подлинный родослов» и «поколенная роспись» составлены независимо друг от друга. В них записано разное число лиц и дан разный комплекс биографических известий, но основа родословной легенды — выезд татарина Алексы в Литву — и схема родства общих для обоих родословий лиц едины (см. табл. на с. 120).

«Поколенная роспись» сходна с большинством росписей, входящих в родословные книги XVI в., и имеет присущую им схему — Легенда о выезде — роспись, где первые три поколения записаны по схеме от отца к сыну, а с четвертого даны последовательно потомки Бориса Ивановича и его братьев Федора и Семена. «Поколенная роспись» имеет два типа родословной росписи и три типа легенды, история которых связана с бытованием в XVI в. определенных редакций родословных книг.

В первом типе — полной росписи — записаны семь поколений потомков Алексы. Последними здесь названы сын Михаила Львовича Василий, дети брата Михаила Василия Львовича — Юрий, Иван, Михаил и Елена и внук Василия Львовича Иван Михайлович; Елена названа женой великого князя Василия Ивановича. Второй тип росписи более краток; по сравнению с первым здесь отсутствуют шестое и седьмое поколения (сын Михаила Львовича и дети и внук Василия Львовича). Остальные отличия текстов росписи в разных списках родословцев (отсутствие прозвищ, изменение степени родства и т. п.) связаны с особенностями и дефектами самих списков, в которых они помещены .

Семь поколений потомков Алексы, (первый тип) есть в списках только одной редакции родословных книг втор. пол. XVI в., к которой принадлежит Румянцевский список, остальные редакции содержат более краткий (второй) тип росписи.

В списках первого извода редакции втор. пол. XVI в. легенда к родословию Глинских записана так: «К великому князю литовскому Витовту Кестутьевичу внуку Гедиманову приехал татарин князь Олекса, а во крещенье наречен князь Олександра, а вотчина у него была Глинеск да Глинеца, да Подова» . В рукописях второго извода этой же редакции, где кроме «поколенной росписи» помещен «подлинный родослов», под его влиянием легенда расширена, в нее включены известия о женитьбе уже Алексы на княжне Настасье Острогожской и о земельных пожалованиях, сделанных Витовтом, совпадающие с «подлинным родословом» .

Таким образом можно установить связь между родословной легендой и родословной росписью Глинских: более краткой росписи соответствует всегда самая краткая легенда, полной росписи соответствуют две легенды — полная и расширенная под влиянием «подлинного родослова», причем последняя встречается лишь в тех рукописях, где есть и сам «родослов».

Составление полного типа росписи довольно точно датируется по записанным в ней сведениям. Здесь названы умершими без потомства Иван и Юрий Васильевичи и Василий Михайлович , а Елена Васильевна названа женой великого князя Василия III . По наиболее поздней дате — смерть Василия Михайловича (1564 г.) — полный тип росписи можно датировать 60-ми гг. XVI в. Это соответствует времени составления протографа редакции. В 80-е гг., когда составлялся второй извод редакции, в нем, не меняя росписи, расширили легенду Глинских .

Для датировки краткого типа росписи надо обратиться к истории тех редакций родословных книг, которые его содержат, так как датирующие сведения в рукописи отсутствуют. Самая ранняя редакция, содержащая такую роспись, — редакция в 43 главы с приписными, составленная, как установил Н. П. Лихачев, на основе Государева родословца 1555 г. В списках родословных, восходящих к Государеву родословцу (редакция в 43 главы), нет текста росписи Глинских, а есть только заголовок к главе. Для Н. П. Лихачева это было одним из оснований для вывода, что роспись Глинских отсутствовала в Государеве родословце .

Изучение всего комплекса сохранившихся списков родословных книг показывает, что такое положение противоречит их истории. Ни в одной редакции мы не встретили случая, чтобы в оглавлении к спискам или в заголовках среди глав были названы росписи, отсутствовавшие в протографе редакций. В этом случае отсутствие текста главы связано или с дефектом самого списка, или с дефектом рукописи, с которой он переписывался, причем во втором случае такой пропуск часто оговаривается в тексте . Оглавление к родословной книге писалось не как программа ее состава, а как его констатация. Поэтому, на наш взгляд, более правильно считать, что родословие Глинских имелось в Государеве родословце, а при более поздней обработке его текста было утрачено.

Такое положение косвенно подтверждается составом списков возникшей на базе Государева родословца редакции в 43 главы с приписными. Три рукописи этой редакции, составляющие особый извод, после 43 главы (род Адашевых), которой кончался Государев родословец, имеют запись «По сей род писано в Государеве в большой родословной Елизаровской книге». Это единственное свидетельство в родословных книгах о Государеве родословце, составленном дьяком Елизаром Цыплятевым, которое было для Н. П. Лихачева важным аргументом при обосновании его гипотезы . В этих трех списках после заголовка гл. 14 следует роспись Глинских князей, отсутствующая в списках редакции в 43 главы и соответствующая краткому типу росписи и родословной легенды .

Служба Глинских князей при московском дворе также подтверждает вероятность включения их росписи в Государев родословец. В исторической литературе уже высказывалось мнение, что из некняжеских родов в Государев родословец попали те, представители которых входили в состав Думы, а из княжеских записаны даже те, среди которых не было думцев . Князья Глинские постоянно имели в Думе своего представителя. После смерти в 1547 г. Юрия Васильевича им был его брат Михаил , с 1556 г. в разрядах упоминается стольник Василий Михайлович Глинский, боярин с 1561 г. Поэтому скорее можно предположить, что роспись Глинских попала в родословные книги еще в 50-е гг., а позднее, в 60-е-70-е гг., в годы опричнины , роспись выпала при обработке уже существующих редакций родословцев.

Труднее установить, какой тип росписи — краткий или полный — был первоначальным. Краткий тип росписи дошел в составе более ранних редакций, в нем записано одинаковое число поколений во всех ветвях рода, что также может свидетельствовать о его первичности . Полный тип дошел в составе редакции втор. пол. XVI в. и в том виде, который мы имеем, составлен или обработан после 1564 г.

Мы можем представить два варианта бытования поколенной росписи Глинских в родословных книгах XVI в., исходя из их расположения в различных редакциях. Согласно первому предположению, сначала был составлен более краткий тип, который, вероятно, был в Государеве родословце, а потом эта глава выпала из основного текста и перешла в число «приписных». В редакции в 43 главы с приписными эта роспись встречается систематически.

При создании редакции втор. пол. XVI в. роспись была дополнена новыми поколениями до начавшего в это время службу Ивана Михайловича и расширена ее легенда.

В этом случае надо констатировать, что в раннее родословие не были включены ни мать Ивана IV Елена Глинская, ни служивший в момент составления росписи дядя царя боярин Михаил Васильевич, ни живой еще Василий Михайлович. А более поздняя роспись записала не только этих лиц, из которых Василий Михайлович уже умер бездетным, но и умерших раньше него также бездетными Юрия и Ивана Васильевичей и назвала Елену великой княгиней.

Мы считаем более вероятным другую схему бытования этой росписи, хотя не имеем в ее доказательство дополнительных аргументов. Родословная Глинских в ее полном типе, где были записаны и Елена Васильевна и все живые в 50-е гг. Глинские, была в Государеве родословце . Позднее она оттуда выпала. На основе этой росписи в какой-то из моментов, когда влияние Глинских упало, был составлен более краткий тип, известный по редакции в 43 главы с приписными.

При создании в 60-е гг. новой редакции был использован первоначальный полный тип, куда добавлено известие о смерти Василия Михайловича. В этом случае более естественным выглядит помещение в роспись великой княгини Елены и бездетных бояр Юрия и Ивана Васильевичей.

Вторая редакция родословия Глинских — «подлинный родослов» есть только в редакции родословных книг втор. пол. XVI в. Основной объем ее текста составляет родословная легенда, роспись рода оканчивается лицами, выехавшими в Москву в 1508 г. Это необычно для княжеских и боярских росписей втор. пол. XVI в. «Подлинный родослов» находит аналогии лишь среди великокняжеских родословий этого времени и, обратившись к традиции их составления, мы можем выяснить время и причины его появления.

«Подлинный родослов» имеет много общих черт со «Сказанием о молдавских князьях» и отчасти сопоставим с родословием литовских князей . Для всех них характерна пространная легенда, выводящая родоначальника из глубокой древности, где записано много биографических подробностей о дальних предках, и короткая родословная роспись.

По «подлинному родослову» князья Убо Кияты, предки Глинских, кочевали до нашествия татаро-монгол, во время которого они породнились с Чингисханом . Детально описан здесь выезд предка Глинских в Литву, его крещение, что находит аналогии в сопоставимых местах родословия литовских князей. Как и в «Сказании о молдавских князьях», где роспись доведена до отца Елены Стефановны, жены Ивана Ивановича Молодого, в родословии Глинских последними записаны Василий Львович, отец великой княгини Елены Глинской, и его братья.

Мы не можем найти ни текстологического совпадения «подлинного родослова» с указанными памятниками, ни конструктивных заимствований, но в принадлежности его к одинаковой с ними традиции сомневаться не приходится.

Исследования последних лет показали, что родословие молдавских князей было составлено в связи с замужеством Елены Стефановны . По аналогии можно предположить, что «подлинный родослов Глинских князей» был составлен в связи с женитьбой Василия III на Елене Васильевне Глинской и должен был подтвердить ее происхождение от правящего дома Чингисидов. Исходя из этого, а также из отсутствия упоминаний в нем женитьбы Василия III на Елене Глинской и каких-либо известий об их детях, мы можем датировать «родослов» перв. пол. 20-х гг. XVI в.

«Подлинный родослов» имеет две редакции. Одна из них, опубликованная по рукописи XVII в. , находится в списках второго извода редакции родословных книг втор. пол. XVI в. Самостоятельная редакция «подлинного родослова» помещена в Румянцевском списке, среди дополнительных статей на л. 280-286. Все списки родословных книг этой редакции содержат полную поколенную роспись Глинских (гл. 14 или 16), причем после нее в списках второго извода следует запись: «А подлинно пишет о Глинских, откуда пошли и как ся вели, и то пишет в сеи же книге после всех родов» ; вторая роспись, помещенная в этих списках, озаглавлена «Подлинный родослов Глинских князей». Этот «Подлинный родослов» попал в протограф второго извода независимо от Румянцевского списка, так как кроме отличий, о которых будет сказано ниже, в Румянцевском есть пропуск значительного куска текста, отсутствующий в остальных списках извода . Общий для всех списков редакции текст «подлинного родослова» кончается словами: «...и преставися князь Борис на тех всех городех» , далее в списках второго извода идет продолжение росписи, а в Румянцевском помещен текст, начинающийся словами: «Паметь. Князя Ивана Юрьевичя Мстисловсково были бояре...», конец «...а Глинские книини Анна да книини Настасья сидели конец стола». Эта «память», являющаяся предметом настоящего исследования, не находит никаких аналогий среди родословных документов XVI в., и поэтому прежде всего встает вопрос о ее возможном источнике и достоверности записанных в нее фактов.

Кроме Румянцевского списка «память» помещена еще в четырех рукописях родословных . Из них Титовский — один из самых дефектных списков той же редакции родословных книг, что и Румянцевский, а остальные три рукописи принадлежат к другой редакции родословных книг . Список А. И. Вадбальского, в свое время высоко оцененный С. Б. Веселовским, и Пусторослевский, по которому опубликовал «память» Н. П. Лихачев, восходят к общему протографу .

Все списки, кроме Румянцевского, содержат текст «памяти» со значительными искажениями. В Пусторослевском и списке А. И. Вадбальского опущен значительный отрывок в тексте (см. Приложение 1), в Библиотечном списке пропуск меньше, но начинается с того же слова, что и в двух других. То, что в трех рукописях родословных книг, относящихся к одной редакции, пропуск начинается с одного и того же слова, и в двух из них кончается на одном и том же слове, может свидетельствовать, что этот пропуск восходит к общему протографу. В Титовском списке «память» сохранилась без пропусков, но с некоторыми дефектами и исправлениями текста.

«Память» по содержанию можно разделить на две части. Первая посвящена жизни Льва Борисовича Глинского и его сыновей в Литве и их выезду в Москву, вторая представляет список боярынь вел. кн. Елены Васильевны. Логически они связываются замужеством Елены Глинской и упоминанием во второй части службы при московском дворе тех княгинь Глинских, мужья которых названы в первой части.

Сначала в «памяти» перечислены бояре кн. Ивана Юрьевича Мстиславского: Светител, Поцолт, Олгиш, Степан Есманозич, отец Ивана Раевского; Льву Глинскому место «з бояры было в столе, а боярства не дослужился». После смерти князя Ивана Юрьевича на службе в Киеве Глинский женился на вдове Гаврилы Мелешковича, тетке («дядине») Ивана Раевского, и выехал с женой в Литву, где у них родились четыре сына. Дальше подробно записана биография Михаила Львовича Глинского. Здесь текст «памяти» сопоставим с «подлинным родословом» и это сравнение показывает, что «память», повторяя текст «родослова», вносит в него свои редакционные вставки.

Деятельность Михаила Львовича после смерти Александра описана коротко: он убил у Сигизмунда боярина Яна Березинского, «казну ево всю поймал» и бежал с братьями к Москве. «А иново пути Глинским тово лутче не ведаем» .

Сравнение показывает, что источником биографии Михаила Львовича Глинского в Литве мог быть «подлинный родослов». По сравнению с ним мы не находим в «памяти» принципиально новых сведений о Михаиле. Скорее следует обратить внимание на направленность фактов «памяти» против кн. Михаила. Автор явно с неодобрением относится к перемене религии («веры... отступился»), а роль Глинского при дворе вел. кн. Александра явно принижена. Все современники говорят о его большом влиянии на великого князя, о больших пожалованиях, которые получил Михаил Львович . И хотя современники единодушно считали Михаила Львовича Глинского выдающимся человеком , в родословии мы ничего похожего на эту характеристику не видим.

В «памяти» записан круг лиц, с которыми Глинские были связаны в Литве. Прежде всего это бояре кн. Ивана Юрьевича Мстиславского. Иван Юрьевич, потомок Гедимина, упоминается в источниках с 1458/59 по 1486-1489 г. Из записанных в «памяти» бояр по актам известны Василий Олгиш, боярин Мстиславского князя , и Поцолт, служивший в Мстиславле . Потомки Ивана Раевского, выехавшего на Русь в 1526 г. вместе с Ф. М. Мстиславским, известны по русским источникам . Мелешковичи были вотчинниками Городенского повета, очевидно с середины XV в., дети Гаврилы Мелешковича упоминаются с 1496 по 1522 г. В судном деле 1507 г. упоминается Иван Есманович, возможно родственник записанного в памяти Степана Есмановича .

Иван (Ян) Литавор Богданович Хребтович, с которым Михаил Глинский уехал из Литвы, — известный деятель конца XV — начала XVI в. Правда, о его посольстве «в Немцы» ничего не известно, но он ездил с посольствами в Польшу и на Русь . Если учесть, что сестра Михаила Львовича была замужем за братом Литавора Мартином Богдановичем , то показание «памяти» об отъезде Михаила в свите Литавора приобретает большую убедительность.

Наиболее трудно проверяется факт переезда Льва Борисовича Глинского в Литву, где «память» объединяет несколько событий XV в. «А как преставился князь Иван Юрьевич Мстисловской на службе в Киеве, и тот князь Лев Глинской понял дядину Иванову Раевсково Гаврилову жену Мелешковича, после княж Ивановы смерти Юрьевича поехал изо Мстисловля в Литву служити. И в Литве с нею прижил четыре сына...» .

Как мы видим, здесь упомянута дважды смерть Ивана Юрьевича Мстиславского, один раз он записан умершим в Киеве. Ни о его службе в Киеве, ни точная дата его смерти из других источников нам неизвестны. Возможно, здесь содержится смутное упоминание о так называемом «киевском заговоре» 1480-1481 гг., в котором принимали участие православные литовские князья, связанные с Новгородом . Отец Ивана Юрьевича Юрий Лугвеньевич в 40-е гг. XV в. неоднократно отъезжал в Новгород , и хотя Иван Юрьевич в связи с киевским заговором в других источниках не упомянут, по своему происхождению он мог бы быть его участником.

В этом же отрывке сообщается о женитьбе Льва Борисовича. Поскольку потомки Ивана Раевского, родственники его жены, в перв. пол. XVI в. жили на Руси, мы можем считать это известие достаточно достоверным, тем более, что это единственный случай в «памяти», когда указывается родство четырех человек, в общем не имеющих отношения к родословию Глинских: «Степан Есманович Ивана Роевсково отец», «Лев Глинской понял дядину Иванову Раевсково, Гаврилову жену Мелешковича». Но дату женитьбы, которая по тексту связана или с предполагаемым заговором 1480 г., или с отъездом Льва Глинского в Литву после смерти Ивана Юрьевича, придется отвергнуть, так как сыновья Льва Борисовича как активные деятели упоминаются в источниках с 80-х гг. XV в.

Возможно, что Лев Глинский женился на вдове Гаврилы Мелешковича, что породнило его с мстиславским боярством, не собираясь уезжать в Литву, но после событий 1480 г., если в них был замешан Иван Юрьевич, уехал. Во всяком случае, «память» — пока единственный документ, который называет бабку вел. кн. Елены по отцовской линии .

Еще одна запись связывает Льва Глинского с Литвой. «А поместье за ним было во Мстисловле, селцо Ходосово, что ныне за княж Михайловым боярином, за Михаилом за Суходолским» . Село Ходосово расположено около Мстиславля и в XVI в. входило в состав Литвы. Очевидно, под кн. Михаилом здесь подразумевается Михаил Иванович Мстиславский .

Вторая часть «памяти» — список боярынь вел. кн. Елены Васильевны — по составу записанных лиц почти полностью совпадает со свадебными разрядами 1526 и 1533 гг. В списке упомянуты боярыни Мария, жена Григория Федоровича Давыдова , Олена, жена Ивана Андреевича Челяднина , Огрофена, жена Василия Андреевича Челяднина , Ирина, жена Юрия Захарьевича , записанная в «памяти», встречается лишь в свадебном разряде 1533 г.

В «памяти» мы находим еще Анну Глинскую, жену кн. Василия Львовича , мать Елены; Настасью Мамаеву, тетку Елены, жену кн. Ивана Львовича Мамая; кн. Огрофену Волынскую, жену Ивана Михайловича Волынского , Овдотью Иванову Третьякову, жену печатника Ивана Ивановича Третьякова . Не удается установить последнюю из записанных боярынь — Огрофену «Нехожева княгиня», так как испорчено имя мужа.

Ценность этой части родословия в том, что генеалогические источники вообще редко называют имена женщин, а здесь приведены три имени боярынь вел. княгини, ранее не встречавшиеся — имена жен И. Л. Глинского, И. И. Третьякова и какого-то князя с искаженным именем.

«Память» сохранилась в списке конца XVI в., однако составлена она, очевидно, гораздо раньше. В ней упоминается рождение у Василия III сына Юрия, поэтому самой ранней датой составления следует считать 30 окт. 1532 г. Поскольку документ посвящен в основном Михаилу Львовичу Глинскому, но в то же время не говорит о его смерти, появление «памяти» с большой вероятностью можно датировать не позднее августа 1534 г., когда кн. Михаил был посажен в тюрьму, где вскоре умер . В этой датировке можно выделить два периода: октябрь 1532 г. — декабрь 1533 г. (смерть Василия III) и 1534 г. В первый период составление «памяти» можно связать со стремлением группы бояр не допустить Михаила Глинского к власти в случае смерти Василия III, во второй — с желанием отстранить Михаила от власти.

По нашему мнению, «память» скорее была составлена до смерти Василия III и связана со стремлением отстранить кн. Михаила от участия в регентском совете. Это подсказывает сам текст «памяти», где не названы события позднее октября — ноября 1532 г., а о кн. Василии III и его братьях говорится как о живых («А коли ся приведет в праздник стояти, а войдет князь велики или митрополит или уделные князи...»; «А коли за обычаи сидят, а войдет князь велики Василеи...»; «А коли родился князь Юрьи Васильевич... и толды большой наряд был...» ).

Однако в 40-е гг. XVI в. Глинские стали одиозными фигурами, и московское восстание 1547 г. в значительной степени было направлено против них . Это обстоятельство выдвигает перед нами вопрос, не связано ли редактирование «памяти» или изменение отдельных ее частей с недовольством Глинскими в это время. Ведь мы можем выделить в нашем памятнике две части — одна посвящена Михаилу Львовичу, а другая — список боярынь — неоднократно подчеркивает низкое место среди боярынь Анны Глинской.

Нам кажется, что на этот вопрос при всей его заманчивости надо ответить отрицательно. Во-первых, повторяем, никакие события позднее рождения кн. Юрия (1532 г.) в документе не упомянуты, и в первой части «памяти» не видно более поздних переделок. Появление списка боярынь вел. кн. Елены было возможно лишь до ее смерти (3 апр. 1538 г.) , и если он составлялся или редактировался во втор. пол. 30-х-40-е гг. XVI в., в нем должны были оказаться изменения: в 1538 г. была пострижена в монахини жена В. А. Челяднина, которую мы находим среди боярынь, а примерно с 1536 г. первое место при дворе занимала жена кн. Федора Михайловича Мстиславского Анастасия . В «памяти» она не записана.

Эти обстоятельства приводят нас к мнению, что «память» была составлена как единый документ в 1532-1534 гг., но возможно, внимание к Глинским, возникшее в 40-е гг. XVI в., было наряду с другими одной из причин копирования и сохранения документа, направленного против этого рода.

«Память» могла быть записана людьми хорошо знакомыми с «литовским» периодом жизни Михаила Глинского, который почти не отражен в русских источниках. Первые же ее слова связаны с именем Мстиславских князей. Возможно, что все составление этой редакции «подлинного родослова» в какой-то мере связано с их деятельностью. В таком случае следует проследить, не отразилось ли такое редактирование на росписи самих Мстиславских, помещенной в Румянцевском списке, хотя если предположить, что родословие Глинских попало в рукопись не из протографа редакции, а в качестве дополнительного материала из какого-то другого источника (о такой возможности говорит само расположение статьи), то проверка росписи Мстиславских может ничего не дать.

Родословие литовских князей, от которых ведут начало князья Мстиславские, едино для всех списков редакции , и во всех списках дважды записан выезд на Русь кн. Федора Михайловича — первый раз после его имени «приехал служити к великому князю Василью Ивановичю всея Русии лета 7034, июня» (1526 г.) , и второй раз — в конце росписи, где записано, что Федор был женат на Настасье, дочери царевича Петра, причем списки первого извода редакции, к которым принадлежит Румянцевский, дают здесь же восходящую роспись четырех поколений предков Настасьи . Эта пока единственная известная запись, когда в родословной росписи мужа есть предки жены.

Этикет размещения боярынь вел. кн. Елены, который мы встречаем в «памяти», также может быть связан с княгиней Настасьей Мстиславской, занимавшей при этом дворе одно из первых мест . Все это позволяет связать составление «памяти» с деятельностью Федора Михайловича Мстиславского.

Федор Михайлович Мстиславский родился между 1499 и 1507 гг. , скорее в начале века; молодым человеком приехал служить в Москву. О его жизни в Литве мало известно . По грамоте от 3 авг. 1525 г. видно, что у него были длительные неприятности в отношениях с отцом, не выделявшем Федору, который после смерти матери стал наследником Мстиславля, самостоятельного владения, причем младший брат Федора Василий Михайлович поддерживал отца . Возможно, эти неурядицы, отсутствие собственного поместья и послужили причиной отъезда Федора.

При московском дворе он занимал положение, сходное с положением других Гедиминовичей. Ф. М. Мстиславский стал служилым князем и по рангу был выше всех членов Боярской думы . Благодаря женитьбе он находился в близком родстве с Василием III. Он приходился свойственником и вел. кн. Елене . По службе Федор Михайлович ничем особенно не отличался; воевал против татар, в начале 30-х гг. долго не упоминается в разрядах . Не исключено, что после перехода Мстиславля в 1529 г. к Сигизмунду он делал попытку вернуться в Литву .

Политическая ориентация Федора Мстиславского, его принадлежность к какой-либо боярской группировке мало известны. Как обратил внимание И. И. Смирнов, после смерти Василия III Ф. М. Мстиславский фактически был отстранен от управления государством, почему автор считает его наряду с И. Ф. Овчиной-Оболенским и Д. Ф. Вельским активным участником свержения Михаила Глинского . «Память» позволяет уточнить некоторые моменты деятельности Ф. М. Мстиславского в это время.

По происхождению и родственным связям Ф. М. Мстиславский был одним из первых претендентов на роль регента при малолетнем Иване IV. Компрометируя Михаила Глинского, также возможного члена регентского совета, он тем самым выдвигал себя. Однако его участие в борьбе за власть (если «память» составлена при жизни Василия III) не дало результатов. Возможно, этому помешало положение Ф. М. Мстиславского как служилого князя. По наблюдениям С. М. Каштанова, Ф. М. Мстиславский активизировал свою удельную политику во втор. пол. 1533 г., но после смерти Василия III правительство Елены, куда вошел Михаил Глинский, стало ограничивать его удельные права , а сам он посылался на почетную и далекую от Москвы службу . Поэтому, если связать «память» с деятельностью правительства Елены Глинской (что, по нашему мнению, менее вероятно), то она еще раз подтверждает, что Ф. М. Мстиславский был активным политическим противником Михаила Глинского.

Таким образом, «память», составленная в 1532-1534 гг., использовавшая текст «подлинного родослова», еще раз подтверждает, что эта редакция росписи Глинских была составлена до 1532 г. и, возможно, в 20-30-е гг. являлась единственной редакцией родословия Глинских. Никакого влияния «памяти» в отличие от «подлинного родослова» на «поколенную роспись» установить не удалось.

Причину появления списка «памяти» в годы царствования Федора Ивановича надо, очевидно, искать во взаимоотношениях Глинских и Мстиславских князей.

Сын и внук выехавшего на Русь Федора Михайловича Мстиславского — Иван Федорович и Федор Иванович — были крупными политическими деятелями середины — втор. пол. XVI в. Дочь Ивана Федоровича была невестой царевича Федора Ивановича , но в 1585 г. Иван Мстиславский был пострижен в монахи.

С 1571 г. в разрядах как рында появляется последний князь Глинский — Иван Михайлович, двоюродный брат Ивана IV. С 1586 по 1590 г. он как боярин постоянно сопровождает царя Федора Ивановича . Возможно, что это возвышение, последовавшее вскоре после опалы Ивана Федоровича, и вызвало вторичное возвращение к «памяти» или-сторонников Мстиславских, или противников Ивана Глинского. Напомним, что к этому времени относится составление Румянцевского списка. Однако никаких следов редактирования конца XVI в. «память» не имеет.

Исследование «памяти» рода Глинских позволяет нам сделать ряд выводов, с одной стороны, касающихся истории составления родословных росписей XVI в., а с другой, — значения родословий как документа, отражающего борьбу политических группировок.

Мы видим, что все редакции родословных книг XVI в. использовали две росписи Глинских, причем одна и та же редакция росписи встречается в близких между собой редакциях родословцев. Единственное тенденциозное «частное» родословие Глинских встретилось только однажды, причем роспись, составленная в 30-е гг. XVI в., просуществовала в неизменном виде до конца века и никак не отразилась на более позднем редактировании росписей Глинских. Это еще раз подтверждает, что росписи XVI в. имели официальное происхождение и «частный» элемент, «частное» их редактирование были незначительными.

С другой стороны, «память» о роде Глинских показывает нам, что генеалогические документы в XVI в. не только фиксировали родство лиц, но и могли использоваться иногда как политический документ. Русские источники XVI в. содержат скудные сведения о политической борьбе 30-х гг. XVI в., хотя именно в ней заключены истоки реформ 50-х гг., она оказала большое влияние на ход событий втор. пол. XVI в. Роль Мстиславского князя в событиях 30-х гг. в источниках практически не отражена.

«Память» о роде Глинских, вышедшая или от Мстиславских, или от близких к ним кругов, позволяет проследить участие Мстиславских в политической борьбе XVI в. и показывает, Что на протяжении всего века Глинские и Мстиславские принадлежали к различным политическим группировкам.

Текст публикуется по правилам, принятым в «Записках отдела рукописей ГБЛ». Сохраняется орфография подлинника, вышедшие из употребления буквы передаются соответствующими современным; Ъ в конце слова опускается, титла раскрываются, надстрочные буквы вносятся в строку. При надстрочных буквах Ь, Ъ и Я вносятся в соответствии с написанием в аналогичных случаях в строке и заключаются в угловые скобки. Пунктуация соответствует современным правилам. Текст разбит на абзацы публикатором.

К тексту Румянцевского списка приведены разночтения по спискам Библиотечному (Б), А. И. Вадбальского (В), Пусторослевскому (П) и Титовскому (Т).